Чтение онлайн

Зоя Карловна незамедлительно ушла.

А я начал прохаживаться среди книжных полок, изредка отшатывая на себя какую-нибудь книгу, и под негромкое "не то" ставил ее на место.

Я чувствовал, как Екатерина настороженно прислушивается к моему передвижению в пространстве помещения библиотеки. Сквозь узкие длинные щели над книгами я иногда улавливал ее пристальный взгляд.

– Молодой человек, - неожиданно обратилась ко мне Екатерина Васильевна, - а вы у нас вообще-то записаны?

– Да, конечно, - как бы между прочим, на сей раз между перелистыванием страниц какой-то брошюры, тут же отозвался я.

– А как ваша фамилия будет?
– деловито поинтересовалась Екатерина Васильевна.

– Истина.

– Что-о-о?

– Ис-ти-на, - повторил я по слогам.

Последовало молчание.

– Истина?
– переспросила Екатерина.

– Да... Он самый, Екатерина Васильевна, - говорил я последние слова, подходя к столу Екатерины, и, остановившись в двух шагах от стола, улыбнулся, - собственной персоной.

– М-м-да, - призадумавшись, произнесла Екатерина. Она заботливо порылась в картотеке и вытащила мою карточку.

– Сергей Александрович?.. Давненько вы у нас не брали книги.

– Да уж, почитай несколько лет.

– А где этого типа раздобыли?

– Да тут, в одном подвальчике.

– Бомжик, что ли?

– Да нет, прописанный.

– Не валяйте дурака, кто он?

– Не беспокойтесь, милиция сюда не нагрянет, - он в командировке.

– Фу, какой он толстый.

– Председатель кооператива.

– Понятно.

– А здесь у него, - я показал между ног, - бывают непо-ладки.

– Что, горючего не хватает?

– Да нет.

– Ясно, заезженный.

– Все может быть, Екатерина, но у меня нет времени об этом...

– А что?

– Мне бы тельце это, - я старался говорить в тоне Екатерины, - изредка оставлять где-нибудь под хорошим присмотром.

– Можно было бы у меня дома, но он же всю мебель переломает, как очнется... Ты же его, наверняка, перепугал до ошаления... Как его хоть зовут?

– Гриша, - ответил я.

– Хотя... можно и попробовать, есть у меня одна задумка.

– Спасибо, Екатерина... Васильевна.

– Ну ладно, пойдем со мной.

– К тебе домой?

– Ну а куда же еще? Не к Остапу же Моиссевичу!.. Хи-хи, - проказливо подхихикнула Екатерина, подошла ко мне и похлопала по Гришиному животу ладошкой. Вскоре, после недолгих сборов Екатерины, мы вышли из библиотеки. Екатерина закрывала дверь на ключ, а я в это время увидел, как дверь напротив, в кинопроекционную, до сего момента приоткрытая, потихоньку притворилась - наверняка лысый и уступчивый Кириллыч, как всегда, был предан своим ушам, и вовсе не исключено, что он подслушал и наш разговор, ну да вряд ли он мог принять что-либо всерьез, скорее всего он предположил, что очередной любовник навестил подругу Зои Карловны и они шутили между собой. "Хотя... Все может быть", - предположил я, когда мы уже спускались вместе с Екатериной по ступенькам со второго этажа.

Нежданно возник пред нами Палыч, как всегда: в надменных поворотах скул, со змеевидной улыбкой, руки в брюки, карманы оттопырены, голова разворачивается вместе с туловищем.

Он возник из большого фойе, видимо, обозленный невыходом на работу супруга контролера по неведомым на то причинам, потому что тот, насколько я понимал, всегда потакал Палычу в его ехидных прихотях, а кроме сего, с последним всегда можно было выпить безотказно.

– Уже уходите?
– заискивающе обратился он к Екатерине, ибо относился он к ней настороженно, по причине ее острого языка, а Палыч, уж больно влюбленный в свой авторитетный минимум, не хотел лишний раз получать пинка, особенно при посторонних, каким в настоящий момент является этот, весьма толстоватый и на вид неуклюжий молодой человек, с обвисшими щеками, то есть я.

– А вы сегодня весьма молодо выглядите, Палыч! восторженно воскликнула Екатерина. От удовольствия Палыч, слегка раскачиваясь всем туловищем, высоко приподнял голову.

– Прямо как мальчик из подворотни!
– расхохотавшись, добавила она.

И только что похваленый, Палыч тут же скривился в лице своем, словно надкусил лимон, и оттопырил надменно губы, но глаза его не теряли надежды на то, что вдруг как Васильевна все-таки взбодрит, подбросит лакомое словечка, на какое она всегда была способна.

– Вы прекрасный мальчик, Палыч... Я вас люблю!
– на ходу через малое фойе обронила Екатерина через плечо и обалдело закатила глазки, и киномеханик первой категории, действительно, приветственно прощаясь, поднял руку вслед Екатерине Васильевне и благодарно и дураковато улыбнулся.

И вот уже совсем неожиданно дверь в бывший мой кабинет открылась настежь, и директор кинотеатра, Юра Божив, вышагнул в малое фойе.

И я, и моя спутница - остановились в ожидании.

– Вы уже уходите?
– обратился Божив к Екатерине, но подозрительно рассматривая меня.

– А вы остаетесь?
– тут же подмигнув Юрию Сергеевичу, с наигранной торжественностью откликнулась Екатерина Васильевна.

– Как видите! Уважаемая Екатерина Васильевна, рабочий день еще не закончился...

– Тогда...
– Екатерина призадумалась на мгновение. Счастливо оставаться, Юрий Сергеевич, - торопливо добавила она и грациозно, особенно выразительно взяла меня под руку.

– Постойте!
– спохватился Божив.
– А что Зоя Карловна, у себя?

– Она... По делам, так сказать... Отсутствует...

– Хорошо. Можете ей передать, что теперь ее ожидает сюрприз.

– Понимаю... Юрий Сергеевич...

– Что вы понимаете! Я просто влеплю ей выговор.

– Когда мужчина делает выговор женщине...

– Что вы хотите этим сказать?!

– Ничего. Признайтесь мне, - напустив серьезный вид, спросила Божива Екатерина, - вы ревнуете Зою Карловну, да?

– Вы с ума сошли, Екатерина Васильевна!
– разгневался Юра и метнул разгоряченный взгляд на Палыча, и возможно, на какое-то мгновение, у Божива промелькнула мысль отослать его по какой-либо причине наверх, в кинопроекционную, дабы не свидетельствовал неприятный разговор, но подходящая причина не нашлась, и директору ничего не оставалось, как впялить свои напряженные глаза в Екатерину.

– А что, - не унималась Екатерина, - Юрий Сергеевич, ведь мы же с вами не совсем безразличны друг к другу?... Хи-хи.
– подхихикнула она в мою сторону.

– Да ну вас!
– отмахнулся от Екатерины Божив и покраснел.
– В самом-то деле, - подавленно и беззащитно, словно попросил помилования и не замедлил скрыться в кабинете, на секундочку укоризненно опять глянув в сторону недогадливого киномеханика, что продолжал важно стоять, оттопырив губы и веско приподняв свои тяжеловесные брови: он и в самом деле ничего не понимал!..