Чтение онлайн

– Вот что ты думаешь, то сразу же и происходит, Сережа, пришлось отдаваться на пеньке, - расхохоталась хозяйка спальни.

– Я спрашиваю, Остап Моисеевич не вернется?
– снова повторил я вопрос. Хохот Екатерины остановился, губы отпустили улыбку.

– Он уже насладился, я постаралась, - как-то снисходительно ответила Екатерина и тут же перешла на деловой тон, - ладно, пойдем кормить твоего толстяка.

Мы прошли на кухню. Я усадил Гришино тело на кухонный стул.

– А что он любит?
– спросила Екатерина.

– Откуда я могу знать.

– Ты что, его ни разу не кормил?

– Нет.

– С ума сошел, он же сдохнет.

– Ничего, ему голодать полезно, водичкой я его попаиваю.

– Спроси у него, что ему приготовить.

– Сейчас попробую.

– А что, он с тобой не общается, что ли?

– Почти нет. Мое сознание его сильно притеснило... Гриша, - обратился я к хозяину тела, - ты есть хочешь?

– Да, - послышался короткий ответ его чувств.

– А что бы ты хотел?

– Все.

– Ну что там?
– поинтересовалась Екатерина, поджидая конец моего внутреннего диалога.

– Все в порядке, все, что ты приготовишь, съест, - будто отчитался я перед Екатериной.

Екатерина разогрела суп, налила полную тарелку и поставила ее передо мной, а я подумал: "Как будет лучше, есть самому, либо уступить правую руку Грише? Нет, вначале попробую я сам ".

– Запах чувствуешь?
– спросил я у председателя кооператива.

– О-о-о, - утомительно простонал Гриша, - классно пахнет.

Тогда я начал есть: абсолютно никакого вкуса я не ощущал, мне был безразличен процесс трапезы, все это выглядело так, словно я был сторонним наблюдателем, но Гриша волновался.

– Послушай, Сатана, ты не мог бы глотать побыстрее? А мясо в тарелке есть?

– Есть, приличный кусок.

– Я очень люблю мясо вперемешку с супом.

– Ну что я, в тарелку руками, что ли, полезу? обозлился я, но все-таки уважил Гришу.

– А-а!
– заорал Гриша.
– Ты мне обжег пальцы, видимо, в этот момент хозяину тела каким-то образом удалось овладеть ощущениями кожи своего тела, ибо внутренности Гриша чувствовал сам. Кожу я взял на себя с самого начала, чтобы случайно не повредить земное тело председателя кооператива, увлекшись чем-нибудь своим, и даже не обратить на это внимание, потому что Гришино, как я понял, общение со мною возникало по моему желанию, а это означало, что Гриша вовсе не спал, а просто не мог докричаться до меня, пока я сам не хотел его услышать.

– Извини, я не хотел, - тут же ответил я на Гришин крик.

– Дай, я сам буду есть!
– свирепо, но боязливо сказал Гриша, и я решился: мне стало жаль председателя.

Осторожно я вытащил лучик моего воображения из правой руки хозяина тела, и тут же Гриша начал ощупывать свое лицо этой рукой.

– Господи, у меня уже борода отросла, - сказал он.

– Не борода, а щетина, - поправил я его, - мне некогда было бриться.

– Дай мне ложку, где ложка?
– заторопился Гриша.

– Она на столе, - подсказал я и все-таки помог левою рукою: медленно опустил Гришину правую руку на стол, и кисть этой руки тут же загробастала деревянную ложку - все это выглядело довольно забавно.

Когда Гриша наелся, я снова овладел его телом и мы вместе с Екатериной возвратились в лесную комнату.

– Что это под ногами колется? Сатана, ты меня затащил в лес? Мы за городом? Что ты хочешь делать? Не убивай меня, Сатана.

– Ну вот: ты еще скажи - "я тебе пригожусь".

– Сатана, я тебя честно прошу - не убивай, а?

– Ладно, Гриша, помолчи, сейчас самый ответственный момент наступит.

– Господи, спаси!
– завопил председатель и удушенно смолк.

– Ну что, мне уже пора, - обратился я к ведьме.

– А который час?
– поинтересовалась она, поглаживая Фильку, пригнездившегося у нее на коленях, сама Екатерина сидела на пеньке, я же стоял поодаль у зарослей, на краю, если так можно выразиться, поляны.

– Около двенадцати.

– Мы его свяжем?
– спросила Екатерина.

– Давай попробуем, - ответил я, подойдя к ведьме и повернувшись к ней спиной. На пару минут Екатерина исчезла в спальне. Грищино тело продолжало стоять на месте, ожидая своей участи.

Вскоре я обернулся на шаги ведьмы, она объявилась с веревкой в руках, подошла ко мне, заломила Гришины руки за спину и туго связала их.

– Усади его возле пенька, - скомандовала ведьма, и я тут же повиновался, и Гришино тело грузно ухнулось возле пенька.

Ведьма привязала Гришино тело к пеньку, обмотав его через грудь, затем связала и ноги, запечатала рот лейкопластырем и завязала бинтом через шею.

Я смотрел на Екатерину, она стояла на коленях возле Гришиного тела, но глаза ее почему-то были грустными. Прошло около минуты.

Екатерина положила ладони на плечи председателя, и вдруг она разрыдалась, прильнула щекою к груди Гриши.

– Господи, - причитала она, - прости меня, Господи! звучали ее всхлипывающие слова, и мне стало не по себе, я не знал, что делать, я не мог ничем ей помочь и только стал ерзать, извиваться всем Гришиным телом на месте, и мычание вырывалось у меня из ноздрей.

– Ну почему же я должна все это делать, Сереженька? продолжала причитать тревожным шепотом ведьма, - зачем... зачем же мы живем...
– она сглотнула дыхание, - на свете... ведь же думала я, что смогу ответить, но и там нет ответа, только власть, обезображенная власть, но зачем? Устала я жить ради наслаждений, Сережечка. Что я натворила, была хоть какая-то, но тайна, и ее не стало. Всему свое время, - потом она плакала еще несколько минут, но затихая.

Наконец, успокоившись, Екатерина приподняла голову от Гришиной груди, потянулась нежно рукою к лицу председателя и легким движением опустила мне веки.

– Лети, - сказала она, - тебе надо, я тебя подожду.

Когда глаза кооператорщика закрылись, мои чувства быстренько отыскали притихшего Гришу.

– Слушай меня внимательно, - сказал я ему. Я ощутил, как Гриша замкнуто плачет.
– Ты-то чего плачешь, ты же мужик, укорил я хозяина тела, но чувство вины перед ним промелькнуло в моем сознании. Я немного помолчал.

– Сатана, - рыдая, позвал меня Гриша.
– Я уже умер? Я на том свете?

– Нет, Гриша, ты на этом свете, все гораздо сложнее, чем ты знал обо все этом.