Чтение онлайн

– Ты знаешь, Божив, здесь только два пути: либо договоримся, либо договоришься ты.

– Вы сказали "договоримся"?
– отвечал Божив.
– Это хорошо, ибо подчеркивает, возможно, что договоритесь и вы.

– Я ценю остроту, - после некоторого молчания заговорил Остап Моисеевич, - но самая острая острота, в конце концов, переходит... в нежность, ибо острее нежности нет ничего на свете.

– Неужели мы с вами сможет когда-нибудь расцеловаться, Остап Моисеевич?

– Да, я уже предложил свой поцелуй, теперь очередь за вами.

– Значит, очередь за мной?
– Но Остап Моисеевич промолчал.
– Короче, - активизировался Божив, - что вы от меня хотите?

– А-а, вот и кофе, - театрально воскликнул Остап Моисеевич в глаза, - халва прибыла, Юрий Сергеевич. Теперь все трое потягивали кофе из чашечек и некоторое время молча посматривали друг на друга.

– Но если, как ты выразился, Божив, говорить короче, неожиданно заговорил Остап Моисеевич, ставя чашечку на журнальный столик рядом с собой, - есть предложение. Скоро ты будешь выходить в Астрал, а следовательно, сможешь обладать, управлять более или менее серьезно энергетикой, искренне скажу, сожалею, что не мог тебя остановить в этом.

Поверь, что оно тебе было бы и не нужным, ты бы и так довольно успешно прожил свою жизнь, но раз уж так вышло и ты прорываешься под присмотром Истины, нет, я бы, конечно, не допустил подобного содружества, но, увы, Созерцателю виднее, а именно он позволил заблокировать мое вмешательство в астральные дела Истины и его учителя.
– Остап Моисеевич продолжал говорить, а Божив подумал про себя: "Сережа говорил мне, что учитель совсем не помогает ему, но выходит, что все не совсем так, и потом Созерцатель... кто он, со слов этого мерзавца, Остапа Моисеевича, можно предположить, Созерцатель, как некий распорядитель, судья, а значит идет какая-то игра, но зачем, во имя чего? Если я отсюда вернусь, я обязательно переговорю обо всем этом с Истиной".
– Короче, есть предложение, - вновь прорвался в сознание Божива голос Остапа Моисеевича, и Юрины размышления отступили.

– Хорошо, - сказал Божив, - хорошо, в чем его суть?

– Я понимаю, Божив, что вы, как и все нормальные люди, хотите хорошо жить.

– Естественно, что не откажусь.

– В таком случае, мы сговоримся быстрее: открывайте свою фирму, неофициальную, конечно, частную, со стороны закона гарантирую, что вас никто не тронет, никому не будет дела до вас.

– Простите, а вы что, имеете высокие связи?

– Нет, я просто работаю начальником увэдэ вашего района, я сам, так сказать, высокая связь, - хохотнул Остап Моисеевич.

– Это недурное дело. И чем же я буду заниматься в своей фирме?

– Вскоре у вас проявятся неплохие экстрасенсорные способности, вы станете хорошим сенсетивом, Божив, и грех будет не заколачивать на этом деньги.

– Что ж, пожалуй, вы правы, Остап Моисеевич.

– Сильный всегда прав!
– снова расхохотался тот.
– Так вы согласны?

– Да, но давайте отложим наш договор до того времени, как у меня проявятся эти способности.

– Что ж, логично, я эту паузу принимаю, - сказал Остап Моисеевич.
– Ну, давайте прорепетируем, - и он подал Боживу опустошенную чашечку кофе на блюдце, которую взял у Купсика. Погадайте на кофе, Божив.

– Но я не умею, - ответил Юра, принимая чашечку.

– Уверен, что у вас получится: переверните чашечку на блюдце вверх дном и через пару минут взгляните на ее донышко.

Проделав манипуляции с чашкой, Божив взглянул на дно и в потеках остатков кофе разглядел образовавшуюся морду дьявола.
– Вы, Купсик, рог от дьявола, надломанный, вас отведет Божья Мать.

Созерцатель

Я - Созерцатель...

Мой путь - к себе. Бесчисленное множество времени спотыкаться о мысли, преодолевать ужас и восторг, предвкушение, необъяснимость и диво, чтобы прийти и остановиться, и бесконечная протяженность приближения перестала быть даже мгновением...

Я могу жить без мыслей. Это вовсе не страшно, но мысли без меня жить не могут. Я порождаю, и вспоминаю, и забываю мысли.

Я властилин для каждой мысли. Для меня все они одинаковы, но мало кто из них знает об этом. Они слепы, потому что я зряч.

Если какая-нибудь из них останавливатся передо мной и начинает прозревать, приближаться ко мне по моему безразличию, я начинаю забывать ее, и ужасы тогда одолевают ее путь. Ей остается одно - либо забыться, либо погибнуть. Лишь только та мысль, которая не погибнет и не забудется, придет и потеснит меня.

О, всесильная радость, взвейся, если такое случится! Тогда я уступлю ей место.

На пути продвижения каждой мысли множество мыслей.

У меня осталась одна - это я сам.

Бесчисленное множество времени я жду. Пытаюсь забыть что есть я сам. Я могу жить без мыслей. Я еще буду жить без них. Но пока мне приходится жить и видеть их, и куда бы ни глянул я, везде они.

Я, конечно, могу, и, может быть, я когда-нибудь это сделаю, забыть все свои мысли, растворить, но тогда я ослепну и прозреют они... Я перестану их видеть, но они будут вечно видеть меня.

Мой мир мыслей...

Он слеп и безумен. И для того чтобы видеть свое одиночество, и для того чтобы легко забывать мысли и находить их, я разделил его на множество миров. И каждая мысль есть в каждом из миров этих.

Мне же не приходится рассматривать вспомнившуюся мне мысль, проворачивать ее различными гранями: каждая мысль находится во всех мирах одновременно, но различными своими гранями.

Есть множество миров, которые с виду абсолютно одинаковы, но одна из мыслей каждого мира обязательно повернута иной гранью.

И бесконечность миров моих настолько бесконечна, настолько каждая грань каждой мысли пребывает среди каждой грани всех остальных окружающих ее мыслей, и те в свою очередь, каждая в отдельности, пребывает в том же соответствии, но еще каждая мысль в каждом из миров своих последующих, когда она уже обернулась в предыдущий всеми своими гранями и соответствиями с гранями других мыслей обязательно пребывает еще и в другом месте расположения среди мыслей. И там круговорот граней тоже повторяется.

Но и все миры мои находятся в вечном движении, и они существуют одновременно между друг другом. Вначале я вспоминаю какой-нибудь из миров своих и лишь только тогда вспоминаю одну из мыслей его. И таким образом я перебираю все всевозможье моих миров. И мне даже нет необходимости что-то перемещать или менять. Среди моих миров есть и такие миры, где всего одна мысль, или две, или более, или еще более. Да, и количество мыслей в мирах моих тоже различно.

Многие мысли уже видят меня или узрели мои очертания, и кто из них приблизится ко мне первой - не знаю... Я живу в каждом из миров своих...