Чтение онлайн

Я быстро перешила мундир для следующего, снимая мерки с констебля.

– Мне бы пуговицы перешить! – атаковали меня жандармы.
– А мне штаны укоротить!

Я обмеряла, записывала, строчила, отдавала на примерку.

– У меня рукава обтрепались! – тянули мне мундир. Из «примерочной» доносился грубый голос. – Это чьи штаны? Мои что ли? Какие из них мои?

Шум кареты послышался с улицы внезапно, а я навострила уши. Потертая машинка «Лингер» строчила не переставая. А я только успевала менять катушки.

– Мне зашитые штаны теперь давят на честь офицера! – жаловались мне. – Когда стою ничего, а как сяду!

– А ты что? Собираешься сидеть на посту? – прикрикнул на него констебль.

Дверь распахнулась, а я сделала вдох. Видимо, последний в моей жизни.

На пороге появился Дитрих. Сначала он не поверил своим глазам. Еще бы! Двадцать полуголых мужиков сновали по холлу, а я лавировала между мундирами на волосатых ножках и штанах с волосатой грудью, вооруженная ножницами, иголочками и пуговицами. В примерочной доносилось кряхтение: «А как по уставу правильно? Живот в штаны заправлять, или можно сверху?».

Но к его чести, дверью мой драгоценный муж не хлопнул, и на ногах устоял. Я даже прониклась уважением к его стойкости! Только глаз его дернулся пару раз, как бы нервно подмигивая ситуации.

Вовремя прикинуться слепоглухонемым веником – родственником умственно отсталой ветоши, в наше время называлось красивым словом «тактичность». Дворецкий прикинулся больной ветошью, Сара – добрым веником, вторая горничная – равнодушным фикусом, а кухарка – тараканом под плинтусом. Но все затаили дыхание и ждали, что будет.

– Дра-а-асте! А что? Здесь очередь? – спросил Дитрих, прострочив меня взглядом. – Как жаль! А мне нужно починить мой сюртук. А тут такая очередь! Видимо, придется искать другое … ателье!

Последнее слово он произнес так, словно кто-то забивал таракана молотком.

– Ну что вы! – подлетела я к нему, понимая, что он решил спешно покинуть дом и переждать в объятиях очередной любовницы. – Давайте сюда свой сюртук!

– Ой, у вас дырка на штанах! – притворно ахнула я, приложив ладонь к губам. – И вы так ходите! Это же позор! А ну пойдемте!

– Нет, нет, нет! – мягко возразил Дитрих с убийственной улыбкой. – Я, наверное, пойду. А то здесь долго ждать…

– Нет, что вы! – притворно воскликнула я, таща его за собой в самую гущу событий. Сопротивляться он не мог. На моей стороне были волосатые ноги закона. – Сейчас все сделаю!

– Вообще-то я пришел не просто так в ваше а-тель-е! – заметил Дитрих, улыбаясь мне нехорошей улыбкой.

Констебль Дриббл уже ушел на пост, поэтому ребята остались незнакомые. Они были заняты примерками. И были очень довольны моей работой!

Я присела на пуфик, беря в руки очередной мундир и внушительные подплечники, придающие хлипкой фигуре оттенок мужественности и бравости.

– Мне нужно красивое платье! – нарочито громко заметил Дитрих, пока мне несли деньги за штаны. Деньги я ссыпала в коробочку.

– Вам себе или на подарок? – громко спросила я, оценивающим взглядом скользя по его красивой фигуре. Здесь не нужны были подплечники. Широкая прямая линия массивных плеч и узкая гибкая талия не требовали ни подкладок, ни ухищрений с фасонами.

– Нет, не себе! – сладострастным голосом ответил Дитрих, пока его глаза выжигали на мне узор. – Мой любимой жене!

– Жене? – удивилась я такой щедрости.

– Да, да, именно жене,- вздохнул Дитрих, краем глаза наблюдая, как мимо нас прошел еще один жандарм, ссыпая деньги в коробку. Вид у него был вальяжный и очень мужественный. Я посмотрела на пустую коробку с подплечниками, а потом вздохнула.

– Понимаете, она себя чувствует неважно. Бедняжка очень слаба здоровьем, - с легким оттенком грусти заметил Дитрих, но глаза! Если бы у его глаз были бы руки, и они умели душить, то я бы уже валялась на полу, не подавая признаков жизни.

– Неужели! – притворно схватилась за сердце я.

– Да, я почти вдовец, - покивал Дитрих, а его взгляд превратился в острый штопор. – Говорят, что сегодня вечером она скончается!

– И кто говорит? – осведомилась я, расправляя мундир с подплечниками. – Доктора?

– Нет, мое любящее сердце, - ответил Дитрих, гадко улыбаясь. – Прямо сердцем чувствую, что скоро ее потеряю!

– Ну тогда ведите сюда свою жену! Мне нужно с нее снять мерки! – с издевкой произнесла я, сузив глаза. Мы говорили очень громко, но, видимо, никто, кроме слуг, проницательностью не отличался.

– О, нет! Ей нельзя вставать с постели! А мерки с нее снимет гробовщик, - заметил Дитрих, продолжая улыбаться нехорошей улыбкой. – Но если вы про платье, то … она примерно такая же, как вы! Объем талии, объем бедер… Все почти в точности, как у вас.

– Ах, бедняжка, - покачала я головой, видя краем глаза, как Дитрих убийственно улыбается. – Она же еще так молода! Ей бы еще жить да шить! У меня тоже с мужем не все ладится. Он мне запрещает выходить из дома! Поэтому приходится шить здесь, а не в ателье. Вы думаете, мне это нравится?

– О, - внезапно произнес Дитрих горестным голосом, обнимая меня. – Вы такая добрая! Можно я вас обниму!

Я даже дернуться не успела, как услышала на ухо тихий нехороший голос.

– Я тебя недооценил!
– послышалось шипение на ухо. – Если ты сейчас же не уберешь их отсюда, я тебя прикончу!

Меня отпустили, делая вид, что промакивают уголки глаз кружевным платочком.

– Не расстраивайтесь, - нарочито громко заметила я, похлопав его рукой по плечу. И тут же тихо и язвительно добавила. – Но ты сам сказал, чтобы я не выходила из дома! Кто я такая, чтобы не слушаться родного мужа? Раз сказал «ни шагу из дома!», значит «ни шагу!». А сейчас придет дневная смена после работы… А у них скоро королевский смотр. И я должна пошить им парадные мундиры. К сожалению, муж меня не содержит, поэтому все сама, все сама. Приходится работать круглосуточно! И спать по три часа раз в три дня!

Мой задушевный голос и привычный ритм работы звучал куда более многообещающе, чем все угрозы на свете.

– Бедненькая! Давай-ка я тебя пожалею, как следует, - процедил Дитрих, снова обнимая меня. И тут же угрожающим шепотом добавил. – Если они немедленно не уберутся отсюда, я приглашу тебя на свидание, но вернусь один.

– Не стоит! – громко воскликнула я, но тут же гадким шепотом добавила. – Итак, давайте торговаться! Я готова выслушать ваши предложения!

Меня снова отпустили, подвинув к себе пуфик, стоящий возле стены