Чтение онлайн

От досады Дитрих, чуть не пнул скамейку, а я смиренно опустила глаза в молитве. На этот раз я молилась совершенно искренне, умоляя богиню, чтобы все прошло гладко.

– А что она здесь делала? – спросил раздосадованный голос Дитриха.

– Эм… - заметил голос бесподобного Елауария. Мне не хватило доли секунды, чтобы замотать головой и показать на пальцах, как, кто-то уходит. И этой доли секунды оказалось достаточно, чтобы Бесподобный Елауарий, бросив на меня мимолетный взгляд произнес как всегда смиренным голосом:

– Она всю ночь молила о любви…

Что?! О, нет! Я чуть не захныкала, видя, как Дитрих мгновенно расправил плечи.

Я показывала Елауарию, чтобы он заканчивал разговор. Я рубила руками воздух, заходилась в беззвучном крике: «Все!».

– Без которой она жить не может, - закончил Елауарий, а я чуть не грюкнула скамейкой. Когда все обернулись на меня, я сидела в смиренной позе, сложив руки сердечком и прикрыв глаза.

– И ты здесь? – усмехнулся Дитрих, глядя на меня снисходительно. Я уже заметила, что на Мадам Пикок у него приподнимается не только настроение!

– Ваша супруга часто приходит сюда, - вздохнул Бесподобный Елауарий. – Вчера у нас был День Поминовения Ушедшей Любви Словами Нехорошими, завтра у нас День Поминовения Незлым Тихим Словом Сволочей, которые не ответили нам взаимностью, а сегодня… вон…

Я подняла глаза, читая «День молитвы женщин, которым достался муж с маленьким и вялым».

Увидев надпись, я стала делать вид, что молюсь вдвойне усердней, видя, как поднимается бровь Дитриха.

– Не ради себя прошу, - громко прошептала я, косясь на Дитриха, но изображая страстно молящуюся женщину. – А ради других женщин, перед которыми мне, как жене, ужасно стыдно…

– Каждый раз, я буду шептать на ухо любовнице, что это случилось только благодаря вашим усердным молитвам, - усмехнулся Дитрих, окидывая взглядом храм без всякого благоговения.

Он резко вышел, а я выдохнула и побрела обратно в ателье. Кареты возле него не было, поэтому я открыла дверь и села шить.

Ко мне прибежали двое жандармов, видимо, отстоявших в карауле. Сначала они сунулись к Дитриху, но оттуда их вежливо спровадили ко мне. Пока один примерял свою форму, я сидела и экстренно пришивала пуговицы на форме его коллеги.

– Я не знаю, что в рапорте писать! – донеслось до меня, пока я перекусывала нитку. Если честно, то мне это было мало интересно.

– Так что случилось? – послышался голос второго, который стоял перед зеркалом.

– Да герцогиня Лаваль случайно раздавила насмерть своего мужа, когда карета резко повернула. Они опаздывали в гости, поэтому карета летела во весь отпор, - донеслось до меня, пока я старательно старалась не слушать.

Хватит с меня мадам Пикок! У меня достаточно денег на хорошую ткань и фурнитуру! А это значит, что я смогу заработать намного быстрее! И честнее!

– Эта та, которая, двоюродная сестра короля? – спросил с явным интересом второй жандарм, втягивая живот перед зеркалом.

– Она самая, - отмахнулся первый. – Так вот в чем беда. Дохлый герцог прильнул к окну, и с ним еще здоровались. Обнаружилось все это уже в гостях. А до этого герцогиня находила, что он очень приятный собеседник, наконец-то научившийся слушать! Я вот не знаю, как бы поделикатней это все описать… Нам ясно дали понять, что дело не хотят предавать огласке.

– Пиши так! Герцог Лаваль погиб в каретно-транспортном происшествии. Во всем виноват кучер. Он гнал слишком быстро, что у герцога остановилось сердце. Делов-то! – отмахнулся его друг. Они расплатились, но я твердо решила, что с Мадам Пикок пора заканчивать.

– Прощай, мадам Пикок! – улыбнулась я, как вдруг услышала странный звук, словно что-то искрит. Обернувшись, я увидела швейную машинку, в которой гармошкой собрались штаны. Машинка искрила, а я бросилась к ней, вытаскивая штаны и обрывая натянутую нитку.

– Придется нести в ремонт, - вздохнула я и поковыляла в сторону магической мастерской. Мастерская находилась в трех кварталах.

– Здравствуйте мистер Волленвуд! – улыбнулась я, видя старичка – чародея, который тут же нацепил огромные очки. – Вот! Сломалась!

Я сложила на груди руки, словно воробушек, лишь изредка приподнимаясь на цыпочках, чтобы робко посмотреть, что он там колдует. Вокруг было полным – полно вещей, которые приносили на починку.

– Сейчас посмотрим! – вздохнул старый маг, отряхивая искры заклинания с рук. – Да, жаль… Хорошая была фирма… Лингер… Жаль, конечно, что мануфактуры Лингера теперь прибрал к рукам сам король.

– Что? – опешила я, глядя на свою машинку. Я как стояла, так и осела мимо стула. Как это так? Но ведь…

– Ну да… А ты что? Не знала? Сразу, как вся семья Лингеров сгорела, король выпустил указ и объявил все мануфактуры Лингера государственными. То бишь, присвоил, - бормотал старик, разбирая машинку. – А ведь все из-за статьи…

Он понизил голос до шепота.

– Дочка Лингера должна была замуж выходить. Там уже и свадьба готова, и жениха ждут, - шепотом продолжал старик, глядя на меня сквозь огромные очки – лупы. – А утром статья вышла в газете, мол, Лингер не доплатил налоги в казну. На первой странице!

Я ничего не знала про статью, поэтому слушала, открыв рот. Дверь открылась, а в мастерскую вошел приличного вида джентльмен. Он шел, слегка подпрыгивая. Причем, в этот момент лицо его бледнело, а глаза едва ли не выкатывались из орбит.

– Пояс мужская сила, да? – спросил со вздохом мистер Волленвуд. – Снять не можете и заклинило?

– А откуда вы знаете? – стыдливым шепотом произнес джентльмен, дернувшись на месте.

– Снимай штаны, иди сюда! – закатал рукава старик. – Да не стесняйся! Чего встал! Сейчас посмотрим…

Стыдливый джентельмен стоял ко мне спиной, а его приспущенные штаны и панталоны свидетельствовали о том, что мужская сила просто так не дается.

– Показывай своего джентмуна! – послышалась стариковская насмешка. – О, какой важный у нас джентмун! И за что вы его так наказали?

– Вы бы не могли не при даме, - покраснел джентельмен, крепко зажмуриваясь и страдая, как страдают все воспитанные люди. Молча, с грустными глазами и бисеринками пота на виске.