Чтение онлайн

Гален протянул руку и резко стащил ломтик водоросли из моей тарелки:

– Возможно, когда-нибудь ты увидишь, как выносят меня. А потом вынесут и тебя. Или выведут под руки. Настраивает на пессимистичный лад, верно?

Я уставился в свою тарелку, пытаясь подобрать слова.

– Но почему бы им не найти себе новое место в Городе?

– Джоз, неужто ты говоришь об увольнении? – Гален округлил глаза и обвиняюще ткнул в меня водорослью. – Машины Любви и Благодати в своей бесконечной мудрости даруют нам места, подобающие нашим скудным талантам и умениям! Отрицая своё место, ты смеешь предполагать, что Машины способны ошибиться! Или, того хуже, готов отказаться от оптимальной эффективности своей жизни, снижая производительность всего Коллектива!

– Да, да, прости, я…

– Шучу, шучу, расслабься. К чёрту Машин.

Я со страхом оглянулся через плечо и внезапно осознал, что Гален выбрал стол, стоящий в наибольшем удалении от стен и колонн.

– Вот-вот, – спокойно продолжил Гален. – Опасаешься, верно?

– Учитывая тему разговора… – я смог выдать кривую ухмылку.

– Это нормально. Если не знаешь причин чего-то происходящего в Городе, попробуй объяснить это страхом, и не ошибёшься. Например, люди не уходят с насиженных мест, потому что боятся потерять накопленное.

– Сабкойны остаются на твоём счету даже после смерти, разве нет?

Гален нетерпеливо помахал рукой:

– Джоз, уж мы-то с тобой знаем, что сабкойны ничего не стоят. А когда деньги не имеют ценности, желанным становится что-то нематериальное. Слова. Знания. Доверие. Например, я могу послать к чёрту Машины в присутствии Джоза, потому что доверяю ему. В какую сумму в сабкойнах ты оценишь это знание и это доверие?

Я автоматически начал прикидывать в уме хотя бы примерный порядок суммы, но потом тряхнул головой и рассмеялся.

– Не знаю… Невозможно.

– Ну, во сколько ты оцениваешь наши жизни?

Улыбка сползла с моего лица. Я опустил голову и принялся угрюмо ковыряться в неаппетитном салате.

– Очень ценная вещь это доверие, верно? – спросил Гален; пришла его очередь усмехаться, но на улыбку этот оскал был мало похож.

– Пожалуй.

– Многое в Городе работает на доверии, как на топливе. Очень хрупком топл… – Гален прервался и пощёлкал пальцами в воздухе. – Нет, не топливо, а хрупкие шестерёнки и передачи.

– Как в Теневой Машине.

– Да. И этих шестерёнок доверия в Городе острая нехватка. Забавно, что, вопреки своему имени, Машины Любви и Благодати могут даровать нам всё, кроме нематериального. Стоило бы называть их Машины Хлеба и Мяса. Машины Пластика и Бетона.

– Министр Ода… – тихо сказал я.

– Что-что?

– Министр Ода сказал, что нематериальное – это прерогатива человека.

– Да… – Гален откинулся на спинку стула, как будто упоминание министра остудило его пыл. – Да. Очевидно. Это всё его слова. Его идеи.

Он погрузился в свои мысли, наконец-то перестав воровать чипсы с моей тарелки; то и дело он теребил свою курчавую шевелюру пальцами, сгребал её в кулак и дёргал, как будто пытаясь вытащить из головы что-то неприятное и причиняющее дискомфорт.

Воспользовавшись паузой, я торопливо прикончил размякший и неприятно тёплый салат. Обе тарелки опустели, но начальник не торопился вставать со своего места. Снова эта тишина: гулкая, требующая, жадная до любого звука.

Я не могу бояться тишины всю свою жизнь.

– Гален, ты так уважаешь его?

– Кого?

– Министра Оду.

– Ну… Стать Министром нелегко, а быть им ещё тяжелее. Это заслуживает уважения.

– И это всё? Ты уважаешь его за сам факт существования?

Гален не удержался и фыркнул:

– Нет. Конечно, нет.

– Тогда что ещё?

– У него есть… свои идеи.

– Какие?

– На это ты ещё не накопил доверия.

Я разочарованно вздохнул и замолчал. Все мои усилия по разрушению тишины, по поддержанию разговора пропали даром.

Некоторое время Гален внимательно смотрел на меня, скрестив руки на груди. После чего вдруг склонился к столу и понизил голос:

– Ладно, слушай. Ты не задал один важный вопрос.

– Какой же?

– Ты не спросил, что можно купить на доверие. Большая ошибка для экономиста. Напомни мне потом тебя отругать.

– Ладно. Продолжай уже. Что можно купить?

– Ну, например, выход наружу.

Слова разбежались от меня шариками водорослевого масла по тарелке.

– Джоз, уж ты-то не должен удивляться этим словам, верно? – сказал Гален, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями. – Каждый узник этого проклятого Котлована жаждет вырваться наружу, и многие боятся признаться в этом даже себе. Не доверяют даже собственному сознанию! А ведь для освобождения, для победы над возможной Фиолетовой Смертью требуются усилия всего Города.

– Хочешь сказать, что весь Город сначала должен накопить доверия? И тогда мы сможем объединиться и выйти… туда?

– Может быть. Не знаю. Нет смысла размышлять о невозможном. Мы физически не способны доверять друг другу. Столпы перегрызут друг другу глотки за кусочек власти.

– Но почему, зачем? Это бессмысленно.

– Нет. Наоборот, это очень, очень важно. Тот, кто правит тут, внизу, будет править и там, наверху.

– Чтоб их всех Главкон побрал, – невольно вырвалось у меня.

– Но есть и другой вариант. Править наверху может ещё и тот, кто вырвется первым. Поэтому важно не только рваться вперёд, но и придерживать всех остальных за шиворот.

Над столом повисла тишина – но не пустая и жадная до звука, а густая, переполненная невысказанным.

– Так вот о чём думает Фудзиро Ода, – с преувеличенным спокойствием сказал я. – Он хочет освободить нас…

– Ничего не знаю, ничего не говорил.

Гален улыбнулся с искренним весельем, хлопнул по колену ладонью и встал.

Я проводил взглядом его невысокую, юркую фигуру, зигзагами продвигающуюся от стола к столу в направлении выхода. До начала рабочего дня ещё есть время, торопиться некуда. После еды полезно посидеть на месте. Учитывая, что теперь вся столовая принадлежит мне, я могу побыть здесь. И подумать.

Потому что теперь я могу предложить Полианне настоящую альтернативу. И для этого даже не придётся увольняться.

27 ноября