Чтение онлайн

К… К Полу подсоединили импровизированные искусственные лёгкие, которые мы собрали из пары баллонов кислорода. Он выдал несколько речей. Их трудно назвать осмысленными, но это явно слова Хейдри. Что-то из шотландского детства, что-то из личных фантазмов. Что-то из Библии.

Его сознание определённо живёт.

15 февраля

Майкл со своими бугаями наводит порядок.

Узнал, что застреленные тогда в моём кабинете индусы тоже живы. С одной стороны, им повезло больше, чем Полу – они сохранили свои тела. С другой стороны… Что нанохирурги сделали с тканями мозга? Что восприняли за норму, к какому образцу привели? Как это повлияло на сознание? Страшно даже подумать.

Их изолировали в одной из пещер под лабораториями. Где раньше занимались биоремедиацией пород. Пулевые отверстия заросли причудливым образом. У некоторых – прямо третий глаз, открывшийся посреди лба.

17 марта

Переписал алгоритм обучения норме. Ввёл концепт «окна времени». Медленно изменяющиеся процессы не «исправляются». Для нервной системы пришлось вручную писать набор исключений. Тестировали на одном из сошедших с ума.

Я совсем уже превращаюсь в учёного-нациста…

Нанесли глубокий и широкий разрез, зафиксировали зажимами Бильрота. В течение суток нанохирурги начинают воспринимать надрез как нечто должное. Блокируют кровопотерю и поддерживают форму открытой раны.

Теперь остаётся только вопрос, как нам обучить нанохирургов сну как норме. Надо бы погрузить тестового пациента в сон, но как это сделать?

Франк орал о бесполезности всех моих разработок.

Я орал о бесполезности его крика.

В конце концов он сел за стол, обхватил руками голову и спокойно сказал, что совет директоров корпорации Wirion сделал официальное объявление о техногенной катастрофе в нашей лаборатории. Полгода назад. Консорциум AmHun демонстративно ликвидирован, часть его фондов пущена на колоссальные компенсации родственникам сотрудников. Руководство Франка предстало перед судом.

А сегодня был опубликован многостраничный доклад о ликвидации последствий. И список жертв.

Поэтому связь с внешним миром и оборвана.

Мы исчислены, взвешены, разделены.

Официально нас уже не существует.

Мы все подохнем тут.

23 марта

Вернее, мы даже не сможем подохнуть.

Провели опыты ещё над двумя изолированными. Просто перестали их кормить.

Заботливая среда поддерживает нормальное состояние желудка и пищеварительного тракта. Как будто ими продолжают пользоваться. Но откуда берётся энергия? Синтез АТФ? Волновая трансляция глюкозы? Какое ещё мракобесие придёт мне в голову? У меня уже ум за разум заходит. Лень думать об этом. У меня есть дела поважнее.

За стенкой кто-то всю ночь пел. Красиво.

17 мая

Кошки не сдохли. Но лучше бы я их не видел. Лысые. С ногтями на искривлённых лапах. И с человеческими глазами. Говорить они пока не научились. А жаль. Я мог спросить у них, где мне искать Ким.

Впрочем, торопиться некуда. Теперь у нас есть всё время мира.

4 июня

Не сплю уже ровно полгода. Человек ли я?

Я забыл, как смеяться.

Периодически я останавливаюсь как игрушка, в которой сели батарейки.

Всё во мне двигается само собой, но я забываю, зачем всё это нужно.

Единственное, что меня держит, – щупаю землю в горшке. Включаю и выключаю лампу.

15 июля

Бунты среди обслуживающего персонала. Пещеры с изолированными индусами пополнились. Кажется, я видел Ким. Как в тумане. Когда? Где? Ничего не помню.

Головная боль ушла, оставив после себя только тяжесть. Стоило только кивнуть или немного наклониться, и эта тяжесть с шуршанием перекатывалась внутри черепа; от одного виска к другому, от затылка к носу, почти выдавливая глазные яблоки наружу, отчего хотелось вправить их обратно пальцами.

Как будто мне открутили голову, а на её место прирастили бутылку, в которой теперь плескалась вода. Оступился, потерял равновесие – и эти волны внутри головы будут раскачивать тебя изнутри по инерции до самого конца дня.

Теперь приходилось шагать осторожно. Держать себя в руках и смотреть, куда ступаешь. Говорить негромко, а думать ещё тише. Один неловкий жест, один момент слабости мог разрушить хрупкие заслоны, и тогда я опять вспоминал о том, что произошло.

Редкие прохожие на улице когда-то казались спасением от одиночества – каждое случайное прикосновение, словно золотая вспышка во тьме. Теперь они выглядели препятствием: опасные шипы, торчащие из земли, чтобы зацепить меня, выбить из равновесия, снова расплескать боль из головы-бутылки.

Я обходил каждого встречного по широкой дуге, от одного к другому, соединяя эти дуги в линию, ведущую к площади. Когда-то это могло показаться забавной игрой – можно было бы вычислить угловую скорость или представить, что каждый прохожий, словно гравитационная праща, раскручивает меня, чтобы сбросить со своей орбиты и передать в зону притяжения другого.

Теперь же они казались просто раздражающими мелочами. Может быть, именно поэтому остальные чиновники передвигались по Городу исключительно на министерском монорельсе. Каждому из них тоже когда-то начало казаться, что граждане – это просто мелкие препятствия.