Чтение онлайн

– Я ничего не обещаю, Дик, – сказала Киска, – но в Майами я тебя подожду. Если хочешь, можем побыть пару недель вместе… Идет?

– Идет, – вздохнул я, мы хлопнули ладонью о ладонь, и Киска ушла на таможенный контроль. Следом за ней прошли Сан, Мун и Стар, затем, деревянными шагами, Мэри и Синди, потом скучный Джерри Купер, наконец, Соледад со своими «кавалерами», пока, видимо, без наручников.

«Боинг» вырулил на старт, задрал нос и, посвистывая турбинами, умчался в голубое небо. Пока я, в свою очередь задрав голову, провожал его взглядом, не понимая, отчего мне так беспокойно и муторно, сзади подошла Марсела.

– Все улетели, а мы остались… – пропела она. – Почему она не взяла тебя с собой?

– Ей так хочется, – ответил я, – она будет ждать меня в Майами, а потом мы с ней отдохнем две недельки. От всех этих ваших революций и других безобразий.

– Да? – грустно сжала губки креолочка. – Возможно. Значит, пока мы ждем самолета, а потом летим – ты в моем распоряжении.

– Нет, – сказал я, – хорошего помаленьку. Снимать номер в гостинице на полчаса я не стану, а ходить вдвоем в самолетный туалет – просто неприлично. И потом, знаешь ли, я не в форме.

– Жаль, жаль… – Марселе хотелось, наверно, пореветь, но все-таки эта девчонка из района Мануэль-Костелло с улицы Боливаро-Норте умела держать себя в руках. Ведь она как-никак была вице-мисс Хайди!

Минуты тянулись очень долго. Марсела сидела в кресле рядом и довольно долго не напоминала о своем существовании, а потом сказала:

– Ты ее сильно любишь?

– Не знаю, – ответил я, – мне просто беспокойно за нее.

– Я думала, вы влюблены. Выходит, что ты несчастный человек.

– Почему? – вскинулся я

– Потому что хоть ты и спишь со всеми подряд, тебя никто не любит. Ты вроде меня – шлюхи, только мужчина. Только я это делала за деньги, а ты – просто так, за разные услуги.

– Не надо меня оскорблять, – посоветовал я, – если тебе больно, это не значит, что больно должно быть всем.

– А мне больно? – хмыкнула Марсела, явно хорохорясь. – Нет, обидно немного. Ты ведь умеешь быть таким хорошим, что поверишь, будто есть мух-чины, которых можно любить. До сих пор помню, как мы с тобой провалились в дерьмо. Я бы умерла со страху, а ты идешь, ничего не боишься. Потом, когда мы бегали, когда собаки за нами гнались, когда ты вертолет захватил – я вообще балдела! Живой супермен. Я даже тогда, на яхте, когда ты этих гринго-сучек начал трахать, была без ума. И они неплохие девчонки, ведь верно? Даже Соледад, хотя от нее у меня всегда мороз по коже. Даже с ней готова тебя делить. Помнишь, в одной постели лежали?! Нет, я на все была готова! Лишь бы с тобой, хоть не одна, но с тобой! Варгас этот – ну ни настолечки не нужен был. Просто Соледад велела, а я боюсь ее, даже сейчас. Ну да, шлюха, шлюха я, ну и что? Что я, перестала быть человеком, что ли? А ты нос воротишь – все, отдых на Антилах кончился, пора к делу приступать Анхель!

Я молчал. Не о том думал, уж очень мне запали в душу эти перстеньки с плюсами и минусами, строгий усталый взгляд Киски, дурная, необъяснимая тревога. К тому же мне пора было перестать отзываться на «Анхеля», я ведь все-таки был крещен Ричардом Брауном.

Объявили посадку Марсела оказалась совсем рядом у иллюминатора, по левую руку от меня «Боинг», вызванивая свою взлетную песню, покатил по рулежке.

– Интересно, как меня мать встретит? – вслух подумала Марсела – Далеко до Оклахомы от Майами?

– Прилично, – ответил я, – раза в два дальше, чем от Ямайки до Майами. Через Ныо-Орлеан было бы ближе. Она у тебя, кстати, именно в Оклахома-Сити живет или где-нибудь еще?

– Думаешь, у меня адрес есть? – хмыкнула Марсела.

Я присвистнул, наивность ее даже на секунду развеселила меня.

– Такое дело было однажды с моим дружком, который до того хорошо знал географию, что был убежден раз город называется Арканзас-Сити, то он наверняка должен находиться где-нибудь рядом с Литл-Роком в штате Арканзас. И он ни в коем случае не хотел верить, что в штате Канзас есть Арканзас-Сити. На этом я выиграл целый банан. Кстати, от этого Канзасского Арканзаса до Оклахома-Сити – миль сто на автомобиле, можно за час с небольшим доехать, если даже не сильно гнать. Попробуй прямо из Майами позвонить в справочную Оклахома-Сити. Но ведь ты по-английски ни черта не понимаешь и еще меньше сможешь спросить.

– Не беспокойся, – сказала с холодной гордостью креолочка, – обойдусь без твоей помощи.

– А я и не собираюсь тебе помогать, – проворчал я со злостью и отвернулся от Марселы.

Довольно долго летели молча. Внизу мерцал океан, изредка проплывали пронизанные светом облака, солнце уже шло к закату и било в иллюминатор. Марсела задернула шторку. Пассажиры правого борта, в отличие от нас – левобортников, продолжали любоваться океаном и облаками.

– Леди и джентльмены, – объявила стюардесса, на лице которой, как мне показалось, было что-то неестественное, искусственно-веселое, – мы благополучно миновали зону знаменитого Бермудского треугольника и заходим на посадку в аэропорт Майами. Прошу не курить и пристегнуть ремни.

Мы благополучно сели, ничего с нами не случилось. Однако, когда мы вошли в здание аэропорта, то стало ясно предыдущий самолет в Майами не прибыл

Сердце у меня заколотилось так, будто собиралось выскочить из грудной клетки и начать самостоятельное существование. Не знаю, как бы это у него получилось. Кровь бросилась в лицо, застучала в висках, мне стало жарко и в глазах завертелись красные круги в зеленом обрамлении. Напоследок мелькнула мысль: все. Дик Браун кончился. Темнота обрушилась как-то сразу, но ненадолго.

Я опять увидел давнишнюю картинку: прыжок без парашюта. И опять была яркая, цветная, где все кончилось хорошо, а потом – серая, мутная, где меня отбросило от Суинга. Только теперь на блеклой картинке я увидел стремительно приближающуюся землю, и чем быстрее приближалась земля, тем ярче становилась блеклая картинка. Когда все слилось в какую-то муть, опять наступила чернота.

Вроде бы я все это уже переживал. Ощущения придуманное(tm), воображаемого мира, не было.

Тьма медленно рассеялась, я увидел голубоватый потолок с лампой и физиономию врача с марлевой стерильной маской на лице. Была тупая боль во всем теле, но она медленно угасала. Глаза смотрели с трудом, лишь кожа и волосы головы ощутили, как на них надевают какой-то обруч с проводками, потом опять все померкло, и я увидел себя совсем маленьким, наверно, двухлетним, идущим рядом с мамой и нашей огромной собакой Рэдди. Я очень боялся ее, хотя это была добрая и преданная ньюфаундлендиха, которой и в голову не пришло бы меня кусать. Но я ее все равно боялся. Она открывала пасть, оскаливала зубы, и мне становилось страшно. Это было первое впечатление детства, и одно из немногих воспоминаний, которые моя память донесла с той поры до наших дней.

Потом мне привиделась поездка к умирающему деду, мой первый оставшийся в памяти день рождения и торт с четырьмя свечами…

А дальше вдруг потекли в ускоренном темпе все события, что держались у меня в памяти. Я увидел школу, каких-то знакомых и незнакомых, но запомнившихся людей, вербовочный пункт, где я любовался дядей Сэмом и потешался над его призывом: «Я хочу тебя!» Дальше пошел Вьетнам, Ангола, Родезия, встреча со старым приятелем, посещение бюро по торговле недвижимостью, тренировочная база, тесты, безликие фигуры инструкторов и однокашников… Прыжок без парашюта…

Вот тут что-то оборвалось, мигнуло, как в кинотеатре, когда заканчивается один ролик и киномеханик забывает вовремя включить второй проекционный аппарат.

Я увидел длинный ряд металлических кроваток с веревочными сетками по бокам. Я стоял во весь рост, упираясь в эту сетку ногами и руками, держался за стальной никелированный прут, а в ближней соседней кроватке стоял другой ребенок и улыбался мне. Его голова была коротко-коротко острижена. Моя – откуда-то я это знал – тоже. Я прогыгыкал что-то и растянул рот до ушей, а затем я и тот, что стоял напротив меня, стали приплясывать и смеяться. Отчего – не знаю.