Чтение онлайн

Прошел час с тех пор, как мы стали на якорь, заглушив двигатели. Окончательно стемнело, только чуть-чуть светился планктон в океане. Мерцали огоньки на кораблях. Лодка по-прежнему стояла на том же месте.

– Что-то они застряли, – проворчала Мэри, – неужели там столько золота, что они никак не могут погрузить его?

– Боюсь, что они видят нас так же, как мы видим их, – заметил я. – Может быть, Джералд-старший поставил им такие же эхолоты, сонары и компьютеры, которые установлены на «Дороти»?

– Не думаю, – усомнилась Мэри, – компьютеры у нас практически стандартные, это верно, а вот акустические приборы – уникальные, пока еще не выпускаемые серийно.

– Теоретически возможно совпадение времени создания приборов одинаковой точности, – прикинул вошедший Джерри. – Но эта вероятность очень мала.

– Джерри, а ваши прорывные программы Хорсфилд мог применить против секретов вашей фирмы?

– Хм, – помрачнел юный Купер, – об этом я не думал… Конечно, в памяти наших компьютеров есть схемы приборов, во всяком случае, мы как-то не предполагали, что Хорсфилду понадобится получать информацию негласно… Ведь мы делились с ним всеми разработками, акустические системы, если бы он захотел, мы бы ему и так поставили. Во всяком случае, отец не стал бы ему отказывать.

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – сказала Мэри, – а что, если попробовать влезть в эту дыру на «Аквамарине»? Глубина вполне позволяет, менее трехсот футов…

– Да ты что! – ахнула Синди. – Совать голову в петлю?

– А что нам грозит? Судя по тому, как стоит лодка в этом бассейне, она не сможет нас торпедировать. А боевые пловцы нам не страшны – я их порву на части клешнями. Кроме того, они навряд ли будут держать их в воде.

– Ты забыла о таких вещах, как мины. Очень может быть, что на этой лодке есть и другое оружие, которого мы не знаем. Но самое главное – это то, что мы их всполошим, если они, конечно, еще не разглядели нас, – сказал я. – Надо подождать. Все равно, если они хотят спастись, им некуда больше деваться – только уходить через дыру и пытаться прорваться мимо нас. К тому же, они вряд ли догадываются, что мы не простые туристы, вышедшие в море на вечернюю прогулку. И уж во всяком случае, они не знают, что от прогулочных яхт им может быть какой-то вред.

– А что, если там вообще никого нет? – вдруг предположила Мэри. – Ты же говорил, пока мы шли сюда, что там в эллинге стояла старая нацистская лодка. С утра минуло уже много времени, они вполне могли покинуть базу, а на место своей действующей лодки установить подбитую немецкую. Мы будем торчать здесь всю ночь, а они за это время могут уйти так далеко, что мы их не догоним.

Это был решающий аргумент. Впрочем, если предположение Мэри оправдалось бы, то искать лодку и догонять ее было уже поздно. Я утешал себя мыслью, что Лопес и дель Браво не стали бы рисковать, выходя из тайной гавани при свете дня. Вблизи острова могли появиться сторожевики Гран-Кальмаро, вертолеты, и уход лодки не остался бы незамеченным. С воздуха она была бы хорошо видна при свете дня, так как выходить ей пришлось бы на небольшой глубине.

Через полчаса я уже сидел в стеклянном шаре «Аквамарина». Мэри медленно вывела подводный аппарат из шлюзового отсека «Дороги» и осторожно, вполнакала посвечивая прожекторами, подвела его к мрачному отверстию туннеля. Подсознательная, леденящая жуть охватила меня, когда «Аквамарин» нырнул в загадочную тьму подводной пещеры. Я припомнил, как гулко разносился по подземному залу шум винтов идущей по туннелю лодки. Электромотор «Аквамарина» был почти бесшумным, но скорее всего шум его все-таки слышался теми, кто был в подземной гавани. Наверняка его слышал и оператор сонара на лодке, если акустическая станция не была выключена. Я представил себе действия Лопеса, Хорхе дель Браво или Хорсфилда, заметивших, как в туннель вошел подводный аппарат. Что они будут делать? Что бы сделал я на их месте? Первое: погрузил бы лодку так, чтоб торпедные аппараты могли выпустить торпеду в туннель. Не очень надежный ход! У торпед все-таки слишком большая скорость, а потому малая поворотливость, и в таком извилистом туннеле она попросту врежется в стену, не вписавшись в поворот. Второе: выслал бы боевых пловцов, которые установили бы на нашем пути мину с акустическим или магнитным взрывателем, а может быть, и не одну. Получше, но тоже не идеал. Мина, взорванная в туннеле, может обрушить его своды, и тогда субмарина будет навеки отрезана от океана. Наконец, третье: беспрепятственно пропустить «Аквамарин» в гавань, а затем блокировать его там. Например, если в туннеле есть какие-нибудь аварийные ворота, помимо тех, что открыли с помощью взрыва боевые пловцы Лопеса. Пазы, куда разошлись створки ворот после того, как аквалангисты взорвали стопоры, я заметил в свете прожекторов «Аквамарина». Лучи света пробивали толщу воды, скользили по обросшим густыми водорослями стенам, пугали рыб, стайками разбегающихся перед впервые увиденным чудовищем. Вдруг свет наших прожекторов погас.

– Что это? – испугался я.

– А ничего, – буркнула Мэри, – сейчас я уже проверила, как реагирует руль, какая оптимальная скорость движения по этой кишке, и компьютер может вести «Аквамарин» сам, по показаниям сонаров. Нечего высвечивать себя.

– А ты мудрая! – похвалил я.

Сидеть в шаре, который двигался куда-то в полной тьме, было жутковато. Лишь изредка из темноты выскакивала рыбешка, стукалась о стекло и скользила куда-то за корму. Внутри аппарата света не было, только где-то за спиной на пульте управления мерцали голубоватые экраны и мигали красные и оранжевые лампочки. Так прошло минут десять-пятнадцать. Постепенно я стал замечать, что мгла уже не столь непроглядно черна, как прежде. Я начал различать свет. Очень слабый, какой-то серо-желтоватый, но свет. Постепенно он стал сильнее, заметнее. Он уже заставлял меня испуганно крутить головой, потому что раньше я не видел мохнатых от водорослей стен туннеля, а теперь стал их пугаться, когда нос «Аквамарина», как мне казалось, вот-вот готов был в них врезаться. Тем не менее автоматический капитан вел аппарат хоть и вслепую, но верным курсом и не ошибся ни разу.

И вот, наконец, «Аквамарин» оказался вне мрачных сводов. Свет шел теперь сверху, и, задрав голову, через верхнюю полусферу шара можно было даже различить слабенькие желтоватые огоньки лампочек, горевших где-то под

сводами тайной гавани. В толще воды свет их рассеивался, серел. Справа я разглядел в этой серой мути темную продолговатую массу – корпус лодки.

– Вот поди и разбери, та или не та? – сказал я вслух. – Надо всплывать, продувать цистерну, а значит – обнаруживать себя.

– Надо пустить пузыри где-то между лодкой и берегом, – предложила Мэри, – их не сразу заметят.

«Аквамарин» сделал несколько шагов по дну, осторожно и медленно переставляя свои опорные ноги. Внезапно его потянуло назад – какой-то мощный поток двинул его обратно в туннель.

– Отлив начался! – озаботилась Мэри. – Придется включать двигатель.

«Аквамарин» преодолел силу потока и, задрав нос, только за счет мощности мотора и положения горизонтальных рулей поднялся почти к самому днищу лодки. По идее, после этого, словно самолет, делающий «горку», он должен был пойти вниз или, перевернувшись, сделать «мертвую петлю» – чего я очень не хотел, естественно. Однако не вышло ни того, ни другого. «Ноги» «Аквамарина» перевернулись и присосались к днищу субмарины откуда-то взявшимися присосками. Теперь наш аппарат был как бы подвешен под брюхо этой старой толстухи.

– А теперь можно послушать, что говорят внутри, – усмехнулась Мэри. Я подумал, что она шутит, поглядел на нее иронически.

– Я серьезно, – разубедила она меня, – ведь я разрабатывала для «Аквамарина» и области применения. Иногда бывает, что на затонувших кораблях в каких-то отсеках скапливается воздух и там остаются живые люди. «Аквамарин» может не только установить контакт с этими людьми, но и эвакуировать из такой ловушки. Но это только со специальным оборудованием. А вот прослушивать все, что говорится внутри корабля, можно прямо сейчас…

– Там же двойной корпус, масса всяких механизмов, вентиляторов, моторчиков, электронных приборов. Это все фон, шумы…

– Тем не менее мы можем расслышать даже стук сердца.

Над моей головой, выше стеклянного шара, откуда-то из недр аппарата выдвинулась длинная и очень тонкая гофрированная трубка с присоской на конце. Присоска поднялась к днищу подводной лодки и уткнулась в него, выпустив пузырек воздуха. Мэри пощелкала какими-то тумблерами, послышалось легкое шуршание, свист, вроде того, который издает транзисторный приемник. А затем я услышал ворчливый, удивительно четкий голос:

– Черт побери, сколько еще таскать! Никогда не думал, что так много…

– А ты думай о том, что здесь и твоя доля, тогда легче будет…

– Держи карман шире! «Твоя доля…» Дай Бог, чтоб нас вообще не прикончили, когда мы все погрузим!

– Я этого не слышал…

– Ну и дурак ты после этого… Я всегда говорил, что не стоит клевать на слишком большой куш. Пообещали сто тысяч за рейс! – Говорили по-английски, больше того – это было родное кукурузное наречие.

– Босс не похож на мерзавца. Я бы тоже заплатил по сто тысяч, если на борту несколько сот миллиардов…