Чтение онлайн

Салли толкнула дверь, но та оказалась запертой.

— Нет, — простонала она, — не может быть! Ведь это пожарная дверь, она должна оставаться открытой!

— Да, — подтвердил Хью, для очистки совести сам подергавший дверь, — но только открывается она изнутри. Нельзя же оставлять дверь не запертой на ночь. Мало ли кто может притаиться в кустах?

Не обратив внимания на его слова, Салли прижалась носом к стеклу и помахала рукой женщине, стоявшей в конце коридора. Салли запомнила эту участницу семинара, потому что она чем-то напомнила ей Мюриел Бакстер.

Женщина подошла, рывком подняла засов, и дверь открылась.

— О Господи! Большое спасибо. Мы думали, что уже все заперто. — Она с облегчением шагнула в коридор, где было тепло — пожалуй, даже слишком — и пахло свежевычищенным ковром.

— Мы? — спросила женщина.

Салли жестом пригласила Хью войти. Не добавив ни слова, двойник Мюриел бросила на Салли презрительный взгляд, пошла по коридору к своему номеру и громко хлопнула дверью. Салли потянулась за ключом и вдруг застыла на месте.

— Боже мой! Вот что значил ее испепеляющий взгляд! Так подмигивать умеют только женщины!

— Ну, если вы снова ссудите мне кимоно, я постараюсь сойти за вашу сестру.

— Не вижу в этом ничего смешного, — сказала Салли, открывая дверь номера.

— Прошу прощения. Отныне я буду убийственно серьезным. Значит, на чай рассчитывать нечего?

Стараясь не замечать смешливых искорок в глазах Хью, Салли наполнила чайник.

— Увы, "Эрл грея" здесь нет. Только этот ужасный "Ю эйч ти". С молоком или без? — Хью молча отогнул уголок крошечного пакета, и молоко тонкой струйкой потекло в чашку. — Если вы голодны, у меня есть яблоко и банан, — добавила она.

Хью покачал головой и сделал глоток.

— Спасибо. А это печенье в пачке съедобное?

— Да, конечно, угощайтесь. Как ваша нога? Извините, что я так сильно вас ударила.

— Я сам виноват — напугал вас. Просто слишком долго ждал, увидел, что вы идете, и потерял терпение. — Хью приподнял брючину и осмотрел лодыжку. По ноге стекала струйка крови.

Салли пришла в ужас.

— О Господи, что я наделала!

— Вам место в сборной Англии по кикбоксингу. Не подумывали сменить специальность?

— Честно говоря, подумывала, — выпалила Салли. — Не далее как сегодня вечером…

Хью вздрогнул и выпустил из рук ткань.

— Салли, вы серьезно? Хотите сказать, что уходите из универмага?

Она пожала плечами, достала платок, пошла в ванную и намочила его.

— Сама не знаю. Эта неделя не прошла даром. Похоже, я по горло сыта людскими ресурсами. — Она сунула ему мокрый платок. — Промойте рану.

Хью притворился обиженным и отверг предложение.

— Значит, вы не хотите стать моей сестрой милосердия?

Чувствуя, что краска бросилась ей в лицо, Салли опустилась на колени; тем временем Хью засучил дорогую ткань. Несмотря на глубокую осень, нога хранила следы загара. Когда влажный платок осторожно коснулся кожи, Хью заметно вздрогнул.

— Извините, — повторила Салли. — Боюсь, останется страшная ссадина. Жаль, что у меня нет йода. Может быть, у портье найдется…

— Садистка, — проворчал Хью. И тут раздался громкий стук.

— Миссис Палмер! Миссис Палмер! Откройте, пожалуйста!

В дверях выросла ярко освещенная фигура ночного портье.

— Миссис Палмер, поступила жалоба, что вы развлекаете гостя. Как вы знаете, это противоречит принятым в "Роузбей-холле" строгим правилам.

У Салли отвисла челюсть.

— Никого я не развлекаю…

Хью встал, потряс ногой, спуская брючину, и шагнул к двери. Нависнув над коренастым коротышкой, он властно произнес:

— Как вы смеете оскорблять миссис Палмер? Миссис Палмер — моя сотрудница, и я только что проделал сто двадцать миль, чтобы обсудить с ней важную деловую проблему!

Портье поднял поросячьи глазки, робко посмотрел на Хью сквозь толстые стекла очков и переступил с ноги на ногу.

— Раз так, прошу прощения, — пробормотал он, — но…

— Я сейчас уезжаю.

Портье бросил на Салли подозрительный взгляд.

— В таком случае, сэр, будьте любезны выйти через главный вход, чтобы я знал, что в помещении нет посторонних. — Он повернулся и двинулся по коридору с поразительной для такого грузного человека прытью.

Салли подняла пропитанный кровью платок и бросила его в корзину. Ее лицо было пунцовым от гнева.

— Как он смел, мерзкий коротышка!

— Это его работа.

— Но ведь вы сказали, что приехали сюда по делам фирмы!

— Фирма здесь ни при чем, Салли. Я приехал, чтобы поговорить о нас с вами. Хотел извиниться за свое поведение в тот четверг…

— Да, вы это уже сказали, — быстро пробормотала она, когда Хью шагнул к ней. — Я принимаю ваши извинения, но хотела бы как можно скорее забыть об этом.

Хью обнял ее и нежно поцеловал в лоб.

— Правда, Салли? Неужели вы действительно хотите забыть? По-моему, вы обманываете себя.

Салли предпочла промолчать. Хью отпустил ее и медленно пошел к двери.

— А вот я, — добавил он, — не хочу забывать. Поговорим на следующей неделе.

Хью давно ушел, но в воздухе еще витал запах его одеколона. Все это время Салли продолжала размышлять над его прощальной репликой.

— Сто двадцать миль? — прошептала она. — Проехать сто двадцать миль только для того, чтобы извиниться? — Бог свидетель, ей становилось плохо при одном воспоминании о прошлом четверге. А через неделю она усугубила свою вину перед Хью Баррингтоном Третьим, приветствовав его пинком в голень. Да за такое оскорбление знаменитые предки Хью сослали бы ее в колонии!

Глядя на часы, Салли дожидалась, когда на циферблате появятся два нуля и возвестят рождение нового дня. Наконец нули вспыхнули и уставились на нее, как чьи-то горящие злобой глазки. Она улыбнулась, вспомнив, как в прошлый уик-энд пыталась с помощью электронных часов научить старшего племянника узнавать цифры и время. За завтраком Джек, гордый новообретенными познаниями, похвастался папе с мамой, что еще не спал, когда они вернулись домой в ноль-ноль часов.

Бедный Джек так и не понял, почему родители громко расхохотались. Когда Салли собралась уезжать, он прижался к тетке и громко заревел.