Чтение онлайн

– Как угодно, - Коржов невозмутимо спрятал пачку.
– Сигареты могут нравиться или не нравиться. Это дело вкуса. А бритва вполне приличная, но у сеньора сильно отросла борода, только и всего.

Коржов убрал бритву и стал прилаживать над огнем котелок с водой, затем принес ящик с продуктами.

– Минуту!
– сказал Ловетти.
– Почему вы не спрашиваете, что же с нами случилось, как мы оказались в столь бедственном положении?

– У нас принято сперва накормить гостя. У вас иные порядки?

– Точно такие же!
– воскликнул Ловетти.
– Как ваше имя?

– Павлито.

– Так вот, Павлито, вы первый советский русский, с которым мне довелось познакомиться и разговаривать. И я считаю, что мне повезло.

– Вы никогда не были в Советском Союзе?

Ловетти вспомнил 1942 год, Крым, где обосновались боевые пловцы из "колонны Моккагата", свой уютный домик в Форосе, рейды на взрывающихся катерах и управляемых торпедах против советских транспортов с ранеными из осажденного Севастополя...

– Нет, - сказал он, ласково улыбаясь, - никогда не был в вашей прекрасной стране, но много слышал о ней, очень много...

Лашке и Ловетти быстро расправились с консервированными сосисками, опустошили банку тушеной свинины.

Утолив голод и чуточку захмелев, Ловетти разговорился. Коржов слушал его рассказ о происшествии в сельве и все больше удивлялся. За время общения с Хосебой он твердо усвоил, что лесные индейцы люди честные, не обидят человека, если тот идет к ним с добром. А здесь - такие страсти...

4

Хосеба согласилась подбросить до города Луизу и ее спутников. Коржов стал разбирать палатку. Ловетти и Лашке помогали укладывать багаж в вездеход.

– Что это?
– Лашке показал на металлический ящик со шкалами и рычажками, укрепленный между сиденьями автомобиля.

– Рация, - сказал Коржов.
– Приемно-передающая станция.

– Радио?
– закричал Ловетти.
– Чего же вы молчали?

– Как это - молчал? Вы спросили, я ответил. Мой шеф настоял, чтобы мы взяли с собой передатчик - мало ли что может случиться в сельве.

– И он исправен?
– не унимался Ловетти.

– Перед поездкой я сам произвел проверку.

– Включите!

Коржов щелкнул тумблером. Осветились индикаторные лампочки настройки.

Лашке и Ловетти переглянулись.

– А... можно ею воспользоваться?
– спросил Лашке.

– Конечно. Но куда вы собираетесь радировать?

– У нас тоже был передатчик. Мы взяли его в дорогу с теми же целями, что и вы. Я коммерсант, не могу жить без информации с фондовых бирж, которая идет потоком и ежечасно меняется. Вы понимаете меня?

– Очень хорошо понимаю.

– И мы можем воспользоваться рацией прямо сейчас?

– Я уже сказал, что можете.

– Так я возьму ее и отойду в сторонку, чтобы никому не мешать.

Лашке отнес передатчик к группе деревьев на другом конце откоса. Ловетти попросил сигарету. Прикуривая, дружески подмигнул Коржову:

– Тайны!.. Каждый коммерсант обвешан ими, как собака клещами. Бизнесмены такие чудаки!

– А чем занимаетесь вы?

– Перед вами представитель самой неблагодарной профессии. Я зоолог и ботаник. Попросту говоря, вечный бродяга и искатель.

– Что же вы разыскиваете в эту поездку?
– Коржов улыбнулся Хосебе, которая приблизилась к беседующим.

– В данном случае меня интересует некий сорняк.

– Сорняк?
– переспросил Коржов.
– А с какой целью? Сорняки, я знаю, выпалывают, топчут, сжигают. И уж, во всяком случае, их не разыскивают.

– О, это необыкновенный сорняк. Иной раз его годами не обнаружишь, обшарь хоть весь лес. Но вдруг появляется и набрасывается на культурные растения, обвивает их и душит. Приходилось вам слышать о дереве сепадилья?

Коржов пожал плечами.

– Я знаю сепадилью, - сказала Хосеба.

Ловетти старательно изобразил удивление, даже всплеснул руками.

– Ну-ка, рассказывайте подробно!
– потребовал он.

– А чего рассказывать? У нас целая плантация таких деревьев. Ведь мы чиклеро.

– Вон какие дела!
– возбужденно воскликнул Ловетти.
– Тогда вам должен быть знаком и этот сорняк!
– и он быстро нарисовал растение с толстым мохнатым стеблем и острыми, как пики, листьями.
– Сорняк быстро растет, обвивает ствол дерева, и тогда оно чахнет и погибает. Причем по вкусу ему главным образом сепадилья.

– Я знаю этот сорняк, - сказала Хосеба, взглянув на рисунок.
– Верно, он появляется очень редко. Слава создателю, на Синем озере его нет. Но я насмотрелась на эту дрянь в прошлые годы. Недобрая слава идет об этом сорняке по всей сельве. Индейцы считают его колдовским корнем. Он задушил нашу первую плантацию. Это недалеко от здешних мест - всего в пятнадцати милях. Но зачем вам сорняк?

– Вашему другу Павлито я уже объяснил, что являюсь ботаником. Представляете, что это за профессия?

– Представляю. Но сорняки, сожрав деревья, сами вскоре погибают. Так что там сейчас пустота, одни корни торчат из-под земли.

– Корни? Это то, что мне надо! Именно корни, а не стебли или листья. Пожалуйста, нарисуйте план местности, чтобы я мог найти заброшенную плантацию.

Хосеба достала блокнот, положила его на капот автомобиля и старательно, словно прилежная школьница, принялась за работу.

– Вот, - сказала она.
– Я не художница, но, думаю, кое-что разобрать можно. Смотрите, вот река, берег, где находимся мы с вами...

– Я все понял.
– Ловетти нетерпеливо вырвал лист из блокнота, сложил бумагу, бережно спрятал в карман.
– И много там этих... корней?

– Плантация была большая - около пятисот деревьев. Так что прикиньте сами...

5

В эти минуты Лашке вел радиоразговор. Передатчик он установил в полусотне шагов от лагеря, так что мог не опасаться, что его подслушают. Он вернулся с передатчиком, когда Коржов уложил в автомобиль почти все имущество.

– Полный успех, Павлито. У вас отличный аппарат. Даже я, очень слабый радист, быстро во всем разобрался. Передатчик тоже советский? Ну-ну, пошутил! Путешествие по сельве - хорошая реклама для русских джипов, не так ли?