Чтение онлайн

— Если по чести, давно хочу… Заранее извини за вопрос… Ты все одна да одна. Не возникало ли желания как-то устроить свою личную жизнь? Особенно после смерти от неудачных родов Лолы.

— Нас слишком многое связывало, меня и Энрико, чтобы кто-то мог занять его место, — Сизова качнула головой, будто с кем-то спорила. — Жаль только, что я не родила ему кроме двух дочерей еще и мальчика. Мы так хотели иметь и сына.

— Лола была названа в честь нашей с Энрико бабки. А Луиза? Так звали твою мать, Сандра?

— Нет. Это имя выбрал Энрико… Хватит, Марио, разводить дипломатию! Давай говорить о деле. Когда ты приехал?

— Неделю назад.

— И явился ко мне только теперь. Почему так поздно? С кем-то должен был встретиться до того, как позвонить ко мне?

— Да. — Марио помолчал, зажег новую сигарету. — Состоялись весьма важные встречи. Я убедился: возрастающая активность неофашистов настораживает также и советских людей. Словом, нашел здесь полное взаимопонимание и поддержку.

— Ну и что дальше?

— Вероятно, уже завтра будешь вызвана для обстоятельного разговора. А потом… придет мое гостевое приглашение для тебя и Луизы. Не задерживайтесь с выездом ко мне: предстоит серьезная подготовка. Кстати, недавно в тех краях побывал один из наших, все посмотрел. Он подтверждает: регион весьма сложный. У него большой опыт, у этого нашего друга. Так что для тебя и Луизы будет хороший консультант.

Сизова слушала и вяло перебирала рассыпанные по столу фотографии. Задержала взгляд на карточке Аннели Райс. Снимок был сделан, когда немка перепрыгивала с гидросамолета на катер.

Магомедов снимал на цветную пленку, и Райс получилась как живая: пышные волосы растрепались на ветру, напряженно искривлен рот.

— Красивая хищница…

— Теперь еще один факт для твоего сведения. Чтобы полнее оценить возможности противника. Об этом я узнал уже здесь. Так вот, исчез панамский лоцман Иеремия Хавкинс: отправился на работу, а домой не вернулся…

Марио не договорил — зазвонил телефон. Сизова взяла трубку.

— Здравствуйте, — услышала она гулкий с хрипотцой бас, — рад, что уже бодрствуете.

Она невольно подтянулась, встала с кресла:

— Доброе утро, Сергей Сергеевич! Да, еще бодрствую. Теперь я хозяйка своего времени, иной раз могу прогулять ночь и отоспаться днем.

— Вот именно, — собеседник будто усмехнулся. — Выходит, гость все еще у вас? В таком случае выпроваживайте его, а сами — в постель. Отдыхайте до полудня.

— А что будет в полдень?

— Будет машина у вашего дома. Приглашаю вас к себе на дачу. У нас ведь всегда хватало тем для разговоров, не так ли?

В трубке раздались гудки отбоя. Сизова осторожно положила ее на рычаг.

Дородный мужчина в костюме для верховой езды и с тяжелым револьвером на поясе поудобней упер ногу в каменный парапет, ограждавший площадь, и навел бинокль на дорогу. Но и в сильную оптику была видна лишь густая пыль, клубившаяся в далеком ущелье.

Он что-то сказал стоявшей рядом женщине. Та не расслышала: в таверне гремел музыкальный автомат.

— Пепе! — крикнула женщина, обернувшись ко входу в таверну. — Эй, Пепе, заткни глотку машине!

Поваренок, выскочивший из судомойки, метнулся к дверям. Грохот музыки оборвался.

— Вы что-то сказали, сеньор Мачадо? — женщина тронула за рукав мужчину с револьвером на поясе.

— Сказал, что теперь они совсем близко, Кармела.

— А пыль какая поднялась! — Кармела скорбно покачала головой. — О матерь божья из Сант-Яго де Леон де Кристобаль, поглядите, какую они подняли пылищу! Будто в ущелье движется не автомобильная колонна, а войско неприятеля.

— Они и есть неприятели, — Мачадо носком сапога вывернул из земли булыжник, со злостью швырнул в обрыв. — Самые страшные наши враги. Заруби это себе на носу, Кармела.

— Слушаю, сеньор Мачадо. — Хозяйка таверны с опаской поглядела на дорогу. — Вы шеф полиции, все знаете лучше других.

— Ага, пыль рассеивается. Это значит, они миновали песчаный карьер.

— Сколько всего автомобилей, сеньор Мачадо?

Мужчина с револьвером на поясе снова приставил бинокль к глазам. В окулярах обозначилась вереница машин.

— Густаво Баррера радировал, что купил пятьсот штук. Однако здесь я вижу только несколько десятков вездеходов. Значит, это первая партия. Надо полагать, остальные ждут своей очереди в порту… Вот такие дела, Кармела. Кто бы мог подумать, что они доберутся и до нас?..

— Глядите! — женщина перегнулась через парапет, показала рукой: — Глядите, одна тащится на буксире!

— А на канате я вижу узлы! — Мачадо плотнее прижал к глазам бинокль. — Это означает…

— Значит, канат рвался! — Кармела всплеснула руками. — Бедняги, они не умеют ездить даже на привязи!

Подошел пожилой человек в строгом черном костюме и шелковом котелке такого же цвета. Это был местный священник.

— Святой отец, — сказал Мачадо, — вы пожаловали на великолепное представление.

— Лопнул, — закричала Кармела, ударив себя по ляжкам, — снова лопнул буксирный канат!

— Это те самые русские? — священник взял бинокль у полицейского офицера.

— Кто же еще! — со злостью сказал Мачадо. — И я хочу увидеть краску стыда на вашем лице.

— Что такое? — священник резко обернулся. — Как понять ваши слова?

— Очень просто. Для меня вы представитель старшего поколения антикоммунистов. И сейчас я спрашиваю: как же вы допустили, что красные выиграли минувшую большую войну?.. Предвижу возражения: вы непосредственно не участвовали в военных действиях…

— Это так и есть.

— Тогда сделайте второй шаг — начните все валить на немцев, Гитлера!

Священник напрягся, сжал кулаки:

— Послушайте, Гитлер сделал что мог. Да, да, все, что было в человеческих силах. Что касается его критиков, то я бы посоветовал: ну-ка берите оружие и марш-марш на восток! Попробуйте. Вдруг получится то, что не удалось Гитлеру. И все мы будем возносить молитвы небу, чтобы оно ниспослало вам победу.