Чтение онлайн

Девушка метнулась к столику в углу комнаты, где стоял графин с водой, стала поить отца. Дыхание раненого сделалось ровнее, глубже.

— О чем рассказать? — спросила его девушка. — Хочешь, чтобы они узнали о тех негодяях?

Старик согласно наклонил голову.

— Что это за люди? — спросил падре.

Девушка повернула к нему голову:

— Немцы!

Падре вздрогнул.

— Что за чепуха, — пробормотал он.

— Немцы, — повторила Хосеба. — Появились внезапно, окружили лагерь, стали стрелять…

— Вооруженные немцы? — падре беспокойно облизнул губы. — Говорите, напали на ваш лагерь? Нет, это сущая чепуха.

— Напали, открыли огонь. Хотели взять нас живыми, поэтому палили в воздух. Стреляли вверх и медленно продвигались. Нагоняли панику, чтобы мы не сопротивлялись и сдались им на милость.

— Как же вы ушли?

— Знали тайный ход — глубокую расщелину, почти туннель. Улучили минуту и ушли туда. А немцы…

Девушка прервала себя на полуслове — раненый вновь застонал, стал биться на носилках.

— Падре! — она рухнула на колени, молитвенно сложила ладони перед грудью: — Падре, спасите отца!

— Но я не врач.

Сизова не сводила глаз с девушки. Что за люди охотятся на жителей сельвы, да еще и пытаются взять их живьем? Дочь раненого старика утверждает, что это немцы. Откуда они появились в дебрях тропического леса?

Хосеба продолжала валяться в ногах у священника, моля, чтобы тот оказал помощь раненому.

Сизова решила вмешаться. Очень вероятно, что группа лесных жителей поможет найти подходы к острову, который расположен недалеко от этих мест и о котором надо разузнать как можно больше.

— Падре! — взяв священника под руку, она отвела его в сторону. — Помнится, вы говорили о молодом враче, тоже поселившемся в таверне Кармелы…

— Но старик вот-вот испустит дух.

— Как хотите, падре. Просто я подумала, что у нас с вами совесть должна быть чиста…

— Ну разве что совесть… — Священник сделал знак церковному служителю: — Ты ведь знаешь девицу, которая приехала на “лендровере”? Приведи ее сюда!

Хосеба встала с колен, движением руки подозвала одного из носильщиков:

— Лино! Пойдешь с этим человеком. Проследи, чтобы не болтал о нас. Вернешься с врачом. Держи! — девушка перебросила парню свой револьвер, взяла его карабин. — Спрячь хлопушку! — крикнула, когда Лино был уже в дверях.

— Понял! — Парень на ходу затолкал револьвер за пояс.

В комнате наступила тишина. Сизова стояла около раненого старика, с волнением ждала прихода Луизы.

Она вспомнила, как перед отъездом сюда ненадолго вернулась в Москву и доложила товарищам о результатах подготовки к трудной работе. В ответ услышала: ей будут стремиться помочь, но в основном придется рассчитывать на собственные силы… Вспомнила об этом, потому что теперь самостоятельно, ни с кем не советуясь, приняла весьма важное решение.

Только так можно было навести Луизу на след странных охотников на людей в сельве. Ведь раненый старик и его группа скоро исчезнут. Где их найдешь?

Вздохнув, покосилась на Хосебу. Та хлопотала возле отца — платком вытирала ему щеки и лоб. Старик уже не стонал, только часто дышал, судорожно разевая рот.

Появилась Луиза. Следом семенил церковный служитель. Он нес медицинский саквояж.

Луиза сразу увидела мать, непроизвольно замедлила шаги.

— Вы и есть врач? — сказала Сизова. — Такая молоденькая девушка! — Она посмотрела на падре, приглашая его проявить инициативу.

— Добрый день, сеньорита, — сказал священник. — Не откажите осмотреть этого человека.

— Мы все молим провидение, чтобы раненый быстро встал на ноги. — Проговорив это, Сизова решительно взяла падре под руку и отвела в сторону: — Возобновим нашу беседу о кондитерской, святой отец. Скажите, доводилось ли вам пробовать персидские сухие пирожки с орехами, миндалем и медом?..

Минуту спустя она оглянулась. Луиза стояла на коленях у края стола и обрабатывала рану старика. Хосеба и Лино помогали, подавая инструменты и лекарства из медицинского саквояжа.

— Ловко вы работаете, — с уважением проговорил Лино. — Пальцы так и мелькают.

— К счастью, рана неглубокая, пуля только скользнула по черепу, кости не повреждены. — Луиза взглянула на Хосебу, поддерживавшую голову старика: — Это ваш отец?

— Да. Я всю жизнь буду молиться за сеньориту!

— Ну-ну, зачем же так долго! — Луиза стала бинтовать голову раненого. — А где вы оставите отца?

— Дева Мария! — девушка испуганно отшатнулась. — Мы унесем его с собой.

— Ваш лагерь далеко?

— Это сельва, берег Синего озера. Четыре дня пути пешком.

— Ваш отец может не выдержать. Оставьте его здесь.

— А кто будет ухаживать за ним?

— Это уже не моя забота. Сами побудьте в городе.

— Сеньорита, — прошептала Хосеба, — нам нельзя оставаться здесь. Могут схватить, отправить в тюрьму… Нет, нет, мы не преступники, никому не причинили зла. Но нас не защищает закон.

Хосеба прервала себя, будто испугалась, что сказала лишнее.

А Луиза напряженно размышляла. Она вызвана сюда, потому что так захотела мать. Но зачем ей это понадобилось? Только ли, чтобы обработать рану? Внезапно обернулась, будто почувствовала на себе чей-то взгляд. Сизова разговаривала со священником, но смотрела поверх его головы — на Луизу. Вот она тронула собеседника за рукав, пошла с ним к Хосебе.

— Мы тут посовещались со святым отцом… Это правда, что вы подверглись нападению вооруженных незнакомцев? Сказать по чести, мы испытываем сомнения на этот счет…

Луиза удвоила внимание: информация предназначалась для нее.

— Все так и было, сеньора.

— С чего вы взяли, что те вооруженные — немцы? Смотрели их документы?

Движением руки Хосеба подозвала Лино. Он уже вернул девушке револьвер и теперь сжимал в руках карабин.

— Лино, объясни сеньорам, как все произошло.

— Это проще простого. Я был на охоте. Преследуя раненую антилопу, забрел далеко от лагеря. Вдруг почувствовал запах дыма. У костра сидели те самые люди: убили большую серую обезьяну и жарили ее на обед. Я подобрался совсем близко, так что слышал каждое их слово. Они говорили по-немецки.

— Вы знаете этот язык?

— Довольно хорошо. Долго работал у здешнего зубного врача-немца. Прислуживал, когда он вел прием больных.

Луиза силилась разобраться в происходящем. Мать интересуют какие-то вооруженные немцы. Не потому ли, что они могут быть связаны с теми, что обитают на острове?