Чтение онлайн

— Итак, вы русский механик, — сказал Лашке, осматривая сигарету. — А это изделие?..

— Тоже из Москвы.

— Русский механик, русский автомобиль, русские сигареты… — Лашке прикурил от зажигалки, которую поднес Коржов. — И бритва ваша?

— Наша. Называется “Спутник”. Кстати, первый искусственный спутник Земли тоже был русский, точнее, советский. Но вы поморщились, вас что-то не устраивает в этом перечне?

— Однако мне попалась сырая сигарета.

— Возьмите другую, — Коржов вновь достал пачку сигарет, но тут Ловетти, вскрикнув, схватился за щеку.

В следующую секунду Коржов поймал брошенную ему бритву.

— Ну вот, с одним из “спутников” мы разобрались, — усмехнулся Лашке. — Нет, новой сигареты мне не надо. Вряд ли она будет лучше первой…

— Как угодно, — Коржов невозмутимо спрятал пачку. — Сигареты могут нравиться или не нравиться. Это дело вкуса. А бритва вполне приличная, но у сеньора сильно отросла борода, только и всего.

Коржов убрал бритву и стал прилаживать над огнем котелок с водой, затем принес ящик с продуктами.

— Минуту! — сказал Ловетти. — Почему вы не спрашиваете, что же с нами случилось, как мы оказались в столь бедственном положении?

— У нас принято сперва накормить гостя. У вас иные порядки?

— Точно такие же! — воскликнул Ловетти. — Как ваше имя?

— Павлито.

— Так вот, Павлито, вы первый советский русский, с которым мне довелось познакомиться и разговаривать. И я считаю, что мне повезло.

— Вы никогда не были в Советском Союзе?

Ловетти вспомнил 1942 год, Крым, где обосновались боевые пловцы из “колонны Моккагата”, свой уютный домик в Форосе, рейды на взрывающихся катерах и управляемых торпедах против советских транспортов с ранеными из осажденного Севастополя…

— Нет, — сказал он, ласково улыбаясь, — никогда не был в вашей прекрасной стране, но много слышал о ней, очень много…

Лашке и Ловетти быстро расправились с консервированными сосисками, опустошили банку тушеной свинины.

Утолив голод и чуточку захмелев, Ловетти разговорился. Коржов слушал его рассказ о происшествии в сельве и все больше удивлялся. За время общения с Хосебой он твердо усвоил, что лесные индейцы люди честные, не обидят человека, если тот идет к ним с добром. А здесь — такие страсти…

Хосеба согласилась подбросить до города Луизу и ее спутников. Коржов стал разбирать палатку. Ловетти и Лашке помогали укладывать багаж в вездеход.

— Что это? — Лашке показал на металлический ящик со шкалами и рычажками, укрепленный между сиденьями автомобиля.

— Рация, — сказал Коржов. — Приемно-передающая станция.

— Радио? — закричал Ловетти. — Чего же вы молчали?

— Как это — молчал? Вы спросили, я ответил. Мой шеф настоял, чтобы мы взяли с собой передатчик — мало ли что может случиться в сельве.

— И он исправен? — не унимался Ловетти.

— Перед поездкой я сам произвел проверку.

— Включите!

Коржов щелкнул тумблером. Осветились индикаторные лампочки настройки. Лашке и Ловетти переглянулись.

— А… можно ею воспользоваться? — спросил Лашке.

— Конечно. Но куда вы собираетесь радировать?

— У нас тоже был передатчик. Мы взяли его в дорогу с теми же целями, что и вы. Я коммерсант, не могу жить без информации с фондовых бирж, которая идет потоком и ежечасно меняется. Вы понимаете меня?

— Очень хорошо понимаю.

— И мы можем воспользоваться рацией прямо сейчас?

— Я уже сказал, что можете.

— Так я возьму ее и отойду в сторонку, чтобы никому не мешать.

Лашке отнес передатчик к группе деревьев на другом конце откоса. Ловетти попросил сигарету. Прикуривая, дружески подмигнул Коржову:

— Тайны!.. Каждый коммерсант обвешан ими, как собака клещами. Бизнесмены такие чудаки!

— А чем занимаетесь вы?

— Перед вами представитель самой неблагодарной профессии. Я зоолог и ботаник. Попросту говоря, вечный бродяга и искатель.

— Что же вы разыскиваете в эту поездку? — Коржов улыбнулся Хосебе, которая приблизилась к беседующим.

— В данном случае меня интересует некий сорняк.

— Сорняк? — переспросил Коржов. — А с какой целью? Сорняки, я знаю, выпалывают, топчут, сжигают. И уж, во всяком случае, их не разыскивают.

— О, это необыкновенный сорняк. Иной раз его годами не обнаружишь, обшарь хоть весь лес. Но вдруг появляется и набрасывается на культурные растения, обвивает их и душит. Приходилось вам слышать о дереве сепадилья?

Коржов пожал плечами.

— Я знаю сепадилью, — сказала Хосеба.

Ловетти старательно изобразил удивление, даже всплеснул руками.

— Ну-ка, рассказывайте подробно! — потребовал он.

— А чего рассказывать? У нас целая плантация таких деревьев. Ведь мы чиклеро.

— Вон какие дела! — возбужденно воскликнул Ловетти. — Тогда вам должен быть знаком и этот сорняк! — и он быстро нарисовал растение с толстым мохнатым стеблем и острыми, как пики, листьями. — Сорняк быстро растет, обвивает ствол дерева, и тогда оно чахнет и погибает. Причем по вкусу ему главным образом сепадилья.

— Я знаю этот сорняк, — сказала Хосеба, взглянув на рисунок. — Верно, он появляется очень редко. Слава создателю, на Синем озере его нет. Но я насмотрелась на эту дрянь в прошлые годы. Недобрая слава идет об этом сорняке по всей сельве. Индейцы считают его колдовским корнем. Он задушил нашу первую плантацию. Это недалеко от здешних мест — всего в пятнадцати милях. Но зачем вам сорняк?

— Вашему другу Павлито я уже объяснил, что являюсь ботаником. Представляете, что это за профессия?

— Представляю. Но сорняки, сожрав деревья, сами вскоре погибают. Так что там сейчас пустота, одни корни торчат из-под земли.

— Корни? Это то, что мне надо! Именно корни, а не стебли или листья. Пожалуйста, нарисуйте план местности, чтобы я мог найти заброшенную плантацию.

Хосеба достала блокнот, положила его на капот автомобиля и старательно, словно прилежная школьница, принялась за работу.

— Вот, — сказала она. — Я не художница, но, думаю, кое-что разобрать можно. Смотрите, вот река, берег, где находимся мы с вами…