Чтение онлайн

— Вольно! — Генерал подарил эксперту ещё один суровый взгляд, после чего спросил: — Если это и всё, что есть внутри робота, то как же он делает то, что делает? Ходит, прыгает, видит, целится?

— Не знаю, сэр! — отчеканил эксперт. — Этого оборудования в роботе нет! Мы считаем, что всё это достигается путём трансляции радиосигнала! Наверное, русские разработали сложную систему радиоуправления, и робот реагирует на различные импульсы по-разному. Та ламповая плата, о которой я говорил, сэр, она вполне может интерпретировать радиосигнал. Чтобы сказать наверняка, нам требуется получить оборудование оператора!

— У меня больше нет к вам вопросов. — Грант кивнул в сторону застывшего робота: — Приведите его в то состояние, в котором он попал к вам! Мои люди заберут его завтра.

— Да, сэр! — немедленно подтвердил эксперт.

Грант покинул помещение лаборатории и увидел одного из помощников Аллена Даллеса. Тот стоял у дверей и сразу же устремился навстречу:

— Генерал Грант, сэр! Вас вызывает мистер Даллес!

Помимо Даллеса в его офисе находился ещё один человек, которого Грант узнал по голосу, будучи в двух шагах от порога. Войдя внутрь, он козырнул обоим и отчеканил:

— Генерал Эйзенхауэр, рад видеть вас, сэр!

— Давно не виделись, генерал! — Эйзенхауэр тепло пожал ему руку. — Аллен даёт вашей работе очень высокую оценку! Рад, что не ошибся в своих рекомендациях!

— Сэр, спасибо, сэр! — сдержанно поблагодарил Грант. — Я служу США и демократии изо всех своих скромных сил!

— Я видел эту нелепую безголовую робособаку русских, которую вы привезли. Хорошая работа, Грант! Эти роботы очень опасны, японцы потеряли более ста тысяч солдат в боях с ними!

— Мы захватили робота во время непогоды, — объяснил Грант. — При сильных помехах роботы Советов существенно теряют эффективность. Сейчас эксперты придадут роботу соответствующий вид, и наши дипломаты предъявят его мировому сообществу. Это будет доказательство того, что Советы устраивают на границах провокации, которые рано или поздно приведут к человеческим жертвам.

— Очень вовремя, генерал Грант! — веско заявил Даллес. — Только что Император Японии объявил о капитуляции. Война выиграна. Япония разбита. К сожалению, Советы теперь полностью контролируют Сахалин и Курильские острова. Но Япония отныне будет находиться под контролем США!

— Наши атомные бомбы оказались хорошим аргументом! — оценил Грант. — Жаль, что у нас их было всего две!

— К середине месяца будет готова третья, — сообщил Эйзенхауэр. — И ещё шесть бомб можно изготовить в течение следующих двух.

— Нам нужен повод для объявления войны Советам? — мгновенно понял Грант.

— Не прямо сейчас, но повод нам понадобится! — Даллес перевёл взгляд на Эйзенхауэра: — В Белом доме в итоге пришли к необходимости накопления бомб?

— Да, — подтвердил Эйзенхауэр. — И я согласен с этим решением. Делать бомбы по одной-две и сбрасывать их на Советы — это неэффективная тактика. СССР огромен, это не Япония. Столь редкими ударами их не разобьёшь. Тем более после эпидемии у Советов осталось всего сорок миллионов граждан, то-то они так возятся с этими роботами! Работать некому, армия невелика — на роботов вся надежда! Но для нас это несёт дополнительные проблемы: эти сорок миллионов расселены по двум тысячам городов. В стратегическом плане важны далеко не все из них, но действительно крупными являются свыше двухсот пятидесяти населённых пунктов.

— Десятком бомб всё это не уничтожить, — нахмурился Грант. — К тому же русские будут сопротивляться. Какая-то часть наших самолётов не долетит до цели.

— Поэтому США доведут свой атомный арсенал до сотни зарядов, — кивнул Эйзенхауэр, — и нанесут один, но зато всесокрушающий удар! СССР лишится половины своих самых важных городов, остальные просто сдадутся.

— Сколько времени нам потребуется для этого? — Грант вопросительно посмотрел на Эйзенхауэра, но за него ответил Даллес:

— Порядка двух лет. За это время мы должны не только обеспечить наших политиков хорошим поводом для объявления войны, но и предотвратить появление у Советов возможности защищаться. Вчера наши источники в московском посольстве сообщили о том, что Советы готовят новый полигон в 170 км южнее города Семипалатинск. Якобы для испытания ракетных двигателей.

— Казахстанские степи? — понимающе кивнул Грант. — Безлюдная местность, отлично подходящая для атомных испытаний. И их пресловутое «Предприятие 3826» находится оттуда на очень удобном расстоянии.

— Именно, генерал! — подтвердил Даллес. — Считается, что Советы не в состоянии изготовить атомную бомбу и безнадёжно отстали от нас в научном плане. И появление у Советов этих роботов очень настораживает. Президент ждёт от нас больше информации. Нам сейчас не нужны сюрпризы.

— Сюрпризы нам не нужны никогда! — веско заявил Грант. — Я понял задачу, господа. США хотят знать, что задумали Советы, и США узнают. Мы сделаем это!

Серое пасмурное небо было затянуто мрачными тучами, дождь ещё не начался, но нижняя кромка облаков находилась на высоте восьмисот метров, и погода была далека от идеальной. Летать в таких условиях очень непросто, но «Кондор-1» бодро мчался сквозь облачную вату при полном отсутствии видимости. Облачная муть настолько плотно обволакивала стоящих на поверхности аэроплатформы бойцов, что порой при вытянутой руке не удавалось разглядеть собственную ладонь.

— Как красиво! — голос младшего лейтенанта Нечаевой негромко зазвучал в наушниках гарнитуры личной системы связи. — И зябко! Раньше я думала, что облака — это как туман, и что они совсем не холодные! А тут минус двенадцать!

— Там, повыше, может быть и минус семьдесят, — ответил жене лейтенант Нечаев. — Так что нам ещё повезло, что сейчас лето.

— Ничего себе лето! — Младший лейтенант Нечаева поёжилась. — Мне даже через бронеформу холодно!

— Тебе холодно даже в Африке, — тихо хохотнул лейтенант Нечаев, — когда ты видишь фотографии заснеженной тундры!

— Ну да, есть такое. — Екатерина не стала спорить и многозначительно добавила: — У меня очень чувствительная и тонкая натурная эстетика!

— Или очень натуральная и чувствительная эстетическая тонкость? — Лейтенант Нечаев понял старый намёк.

— В вас, товарищ лейтенант, — Екатерина Нечаева сделала официальный тон, — умер напёрсточник! Кручу, верчу — запутать хочу! Если нас выгонят из «Аргентума», чувствую — не пропадём!

Кто-то тихо прыснул в эфире, и Кузнецов улыбнулся. Эта парочка никогда не унывала и ухитрялась найти повод для шутки из ничего. Отряд охотно слушал их добродушный стёб друг над другом, и Кузнецов не запрещал чете Нечаевых засорять эфир в минуты отсутствия боевой или научной задачи. Их безобидные шутки помогали отвлечься от суровых будней, которые в условиях лихорадочной гонки вооружений давно уже стали бесконечными. Рабочий день правильней было назвать рабочими сутками, личного времени в которых имелось не более десятка часов, если считать со сном и приёмами пищи. А от субботнего выходного дня пришлось отказаться ещё год назад, когда различные испытания и тестовые запуски стали проходить практически ежедневно.

«Кондор-1» пошёл на снижение и вывалился из облачного слоя, зависая над безлюдной горно-лесистой местностью объекта «Сахалин». Здесь, на границе таёжных холмов и тундровых пустошей, располагался испытательный полигон, предназначенный для отладки оборонной мощи СССР — мощных боевых роботов самых передовых моделей. Место было выбрано идеально: погодные и природные условия тут суровые, городов нет, а несколько крохотных посёлков давно переселили вглубь острова. В радиусе двухсот километров не осталось никого, кто мог бы попасть под удар боевого робота случайно.