Чтение онлайн

— Понятия не имею! — Сеченов пожал плечами. — Но теперь всё проходит втрое быстрее, потому что не надо записывать самому.

— Немецкая педантичность! — определил Захаров и вернулся к изображению клеточного синтеза, происходящего на экране. — Сколько китов теперь придётся выловить?

— Думаю, десяток, не больше, — ответил Сеченов. — Одиннадцатый образец будет уже полностью полимерным.

— Я не сомневался, что когда-нибудь ты решишь эту загадку, — заявил Харитон. — Но не ожидал, что это удастся сделать так быстро. — Он внимательно смотрел на экран: — Поверить не могу: он создаёт сам себя!

— Тут всё сложно, — покачал головой Сеченов. — Пока что он только воссоздаёт разрушенные нервные ткани кита. С этим ещё предстоит работать, но главная задача решена: полимер научился считывать ДНК и выстраивать из себя ткани согласно считанной информации. Фактически эта нервная ткань не умерла. Она сохраняет жизнь в полимерном растворе.

— При этом она полностью воспроизвела энцефалограмму мозга кита. — Захаров сверился с показаниями контрольных медицинских приборов. — Значит, что в теории мы можем настроить полимер на энцефалограмму человеческого мозга.

Харитон обернулся к Сеченову:

— Поздравляю, Дима! Ты всё-таки открыл нейрополимер!

— Пока это только трансформант, — возразил Сеченов, — но мы однозначно близки к финальной цели! На данный момент он лишь достраивает недостающие ткани носителя. Сам по себе нейрополимер не в состоянии построить ничего, кроме себя самого. Но я придал ему свойство вируса, с которых начинался наш самый первый реверсант, и научил его считывать ДНК носителя, а затем перестраивать себя согласно этому генетическому коду. И вот после этого, когда трансформант полностью перестроил себя по образцу и подобию носителя, он начинает достраивать клетки, необходимые для полноценного существования организма носителя, ставшего его собственным организмом! Но биологически теперь это уже не ткани носителя, это полимерные клетки! То есть это не искусственная форма жизни, это нейрополимерная бионическая конструкция-копия с возможностью самостоятельного ремонта и восстановления. Этакий псевдоискусственный организм. Я назвал этот процесс нейробионикой. Но в качестве официального термина, подлежащего обнародованию, предлагаю назвать это мимикрической адаптацией.

— Почему «мимикрической»? — нахмурился Захаров. — Мимикрия — это процесс маскировки под что-либо, то есть мимикрирующий объект становится похож на свою цель, при этом не меняя своих свойств и не становясь самой целью. А здесь у нас налицо полная трансформация себя в зависимости от ДНК носителя. Почему не назвать это адаптивной трансформацией?

— Потому что в нашем случае это именно маскировка, — хмуро объяснил Сеченов. — Мы никому не расскажем о том, что последует дальше. Официально всё останется на этой фазе: полимер сумел адаптироваться к нервным тканям, что позволит в будущем создавать полимерные копии этих тканей. Никто не должен знать, что произойдёт потом: вскоре мы разработаем нейрополимер, имеющий на порядок более мощную волновую активность, а после научим его настраиваться на излучение головного мозга человека, и электроника со всеми её проводами, сетями и радиоволнами станет не нужна. Как только мы создадим и выведем на орбиту достаточное количество командных узлов высшего уровня, все нейрополимеры планеты станут единым целым с точки зрения волнового пространства. Это будет не какая-то там жалкая сеть. Это будет Массив. Всеобъемлющий Массив, единый объём, перерезать или перекрыть который будет невозможно. Это как сравнивать рыболовную сеть и Мировой океан. И подключиться к нему сможет каждый! Каждый сможет стать его частью! Это то, о чём мы с тобой мечтали, Харитон!

— Разумно. — Захаров задумчиво смотрел на делящиеся на мониторе нервные клетки. — Рассказывать такое преждевременно. Насколько я понимаю, людей ещё предстоит убедить в том, что им нужно стать частью сети. Впрочем, это решаемый вопрос. Но давать подробную информацию нельзя. Иначе многие бросятся искать способы управлять Массивом и всеми, кто в нём находится.

— К сожалению, это именно так, — Сеченов помрачнел. — До тех пор пока нейрополимер не будет нами тщательно изучен, никакой информации на эту тему быть не должно. Я не могу быть сразу везде, поэтому мне требуется твоя помощь, Харитон. Займись сопряжением этого мимикрирующего адаптанта — назовём его МА-полимер — с излучениями человеческого мозга.

— Для этого потребуются подопытные люди, — Захаров задумался. — Такую полимерную структуру невозможно создать без экспериментов на живом человеческом мозге.

— У нас есть «Аргентум»… — начал было Сеченов, но Харитон жестом перебил его.

— Рисковать собственными солдатами неразумно, — заявил он. — Мы ступаем на опасный путь — кто знает, что нас там ждёт. Может случиться, что преданные головорезы окажутся единственным средством спасения. И потом, полимерный расширитель мозга стоит лишь у Екатерины Нечаевой. Одного человека нам будет слишком мало, к тому же её «Искра» — это не нейрополимер, хотя отталкиваться будем именно от неё. Позже можно будет установить «Аргентуму» нейрополимерные «Искры» нового поколения. Пока же нам потребуется расходный материал. Надо запросить у КГБ преступников, приговорённых к смертной казни. Ты можешь сказать, что они нужны нам для испытания оружия. Никто не будет возражать.

— Но, Харитон… — Сеченов опешил. — Это же живые люди!

— Это нелюди, — жёстко возразил Захаров. — Убийцы, насильники, наркоманы. Людям от них одни страдания и слёзы. Вот и пусть послужат коллективу напоследок. Искупят свою вину, как положено. Всё честно!

— Но ведь это не выход! — потрясённо произнёс Сеченов. — Нейрополимер будет копировать их мозг целиком! Вдруг их извращённые синапсы повлияют на копию! Мы же ещё не знаем, насколько точно будет скопирован человеческий мозг! Это же не кит, это человек, носитель разума!

— Начальную технологию отработаем на преступниках, — предложил Харитон. — Чтобы не губить слишком много подопытных. Потом, когда появится понимание, продолжим опыты на добровольцах. Объявим, что нужны добровольцы во имя науки, выправим через правительство для них высокие награды и денежную компенсацию их семьям в случае чего. Вот увидишь, добровольцы найдутся.

— Я не сомневаюсь, что добровольцы найдутся, — горестно вздохнул Сеченов. — Именно этого я и боюсь. Погибнет много хороших людей…

— Погибнет много нехороших, — отрезал Захаров. — Хороших людей погибнет мало. Я сам этим займусь, ты для этого слишком мягок. Работай над увеличением мощности волновой активности нейрополимера. Подойдём к процессу с разных сторон и встретимся на середине: у тебя будет готов мощный нейрополимер, а я предоставлю ему возможность настроиться на человеческий мозг. После этого будем думать, как убедить всех объединиться в единый коллектив.

— Будь по-твоему. — Сеченов погрустнел. — Передавай все свои задачи ученикам и концентрируйся на нейрополимере. Тебе понадобится помощник, одному с таким объёмом не справиться. Но я даже не знаю, кто может быть настолько надёжен…

— Я привлеку Филатову, — решил Захаров. — Она моя лучшая ассистентка, талантливый нейрохирург. Но главное — она идейная девушка. Глубоко верит в науку и фанатична в плане жажды свершений. Она быстро осознает, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Хирург как никто другой понимает, что для того, чтобы спасти организм, иногда неизбежно приходится его резать.

Сидящий во главе длинного совещательного стола Сталин ещё раз обвёл всех присутствующих суровым взглядом, задержавшись на Сеченове, и молча кивнул Молотову. Тот поспешил коснуться пальцем сенсорной панели пульта управления кабинетной электроникой, встроенного в поверхность стола, и свет в кабинете погас, сменяясь вспыхивающим настенным экраном. На экране транслировалась запись обращения президента США к американской нации, сделанная восьмого марта сего года. За минувшие дни речь американского президента была тщательно изучена дважды, но раз Сталин пожелал включить этот отрывок — значит, он нашёл некий способ противодействия американцам.