Чтение онлайн

– Кто у вас был старшим?! Кто дал команду?! За чем вы охотились?

Интересно, Лечи уцелел? А Али Арханов? Или этот, как его, Салим?

Исрапил поморщился от нового приступа боли. Он наверняка знал, что Магомед Тепкоев спасся. Отравился газом, сломал ногу, но остался в живых и сумел скрыться. А остальные? От этого многое зависело, в том числе и его поведение на допросе.

– Ты будешь говорить, скотина?! Или по-хорошему не понимаешь?! – грозно орал блондин, так что покраснел его ужасный шрам.

Да, это плохо, когда ты ранен и попал в руки врага, когда тебя допрашивают и угрожают. Гораздо лучше, когда ты допрашиваешь и угрожаешь! Когда он, Исрапил, избивал Османова и хотел отрезать ему голову, это было правильно и справедливо. А когда этот козий помет ранил его ножом в ногу, сломал руку и избил, – это неправильно и несправедливо…

– Может, с тобой по-плохому поговорить?!

Да чем он пугает, этот кифар?! Ну, даст по морде, ну отвезут в суд, ну посадят на десять лет… Этим разве пугают? Вот Лечи может с него заживо шкуру содрать и заставить жрать свои внутренности! И он, Исрапил, если случится справедливость и этот блондин попадется к нему в руки, он порежет его на мелкие куски!

– Замолчи, неверная собака! – собравшись с силами, твердо ответил Галинбаев. – Плевал я на твои угрозы. Даже если ты меня убьешь, я как воин попаду в рай. Только ты меня не убьешь!

– Почему это? – если раньше блондин спрашивал его казенно, без души, для дела, то сейчас явно заинтересовался.

– Потому что приказа у тебя нет. Потому, что я раненый. Потому что нельзя меня убивать.

– Слыхал, Толик? – обратился к кому-то блондин. Галинбаев повернул голову и подумал, что у него двоится в глазах. Там стоял такой же здоровенный блондин, только без шрама. – Грамотный душман попался!

И снова спросил Исрапила.

– А ты раненых убивал?

– Конечно.

– Значит, тебе можно?

– Мне можно.

– Вон оно как! – задумчиво протянул Влад Малков. – Значит, надо учить тебя справедливости! Говоришь, в рай хочешь? Ну, поехали!

«Близнецы» вытащили бандита во внутренний двор, посадили в защитного цвета «РАФ» и куда-то повезли. Через сорок минут микроавтобус остановился в поле, у каких-то длинных приземистых строений. Его вытащили наружу, в нос ударила густая вонь. За невысоким заборчиком из круглых жердей паслись свиньи. Самые мерзкие существа из всех, которые есть на свете. Не только прикосновение к ним, но даже взгляд оскорбляет любого мусульманина. В глубине души появилось подозрение, что этот блондин задумал что-то чудовищное. Вон, как улыбается, рассматривая этих тварей…

– А скажи-ка мне, Исрапил, – вроде вполне по-дружески обратился к нему блондин и даже по имени в первый раз назвал.

– Скажи-ка мне, если я тебя сейчас свиньям скормлю, ты в свой рай попадешь или нет?

Он быстро перевел взгляд со свиней на Исрапила, будто кинжал метнул. И этот кинжал глубоко вонзился в переносицу, даже до мозга достал, в самую глубину души уколол.

Галинбаев пошатнулся. Знает, прекрасно знает этот белый гяур, что даже если капля сала попадет на одежду, не говоря о теле, то это высшее осквернение, которое закрывает путь в райские кущи! А то, о чем он говорит, даже вообразить невозможно, настолько это кощунственно! Тогда только одна дорога – в ад! И вечный позор для всего рода, для всех потомков до седьмого колена… Так и будут говорить: «Это какой Руслан? Тот, у которого дядю свиньи съели?» «Это какая Миседу? А, вспомнил, не напоминай больше!» Клеймо ляжет на род, на фамилию, у мальчиков не будет друзей, девочек не станут брать замуж… И вся родня его проклянет! Но нет, не сделает такого этот гяур! Но почему он вынул пистолет?!

– Ты думаешь, я тебя просто пугаю, да? – глаза Влада недобро прищурились. – Сейчас посмотрим… Ты у нас, по документам, в какую ногу ранен? В правую?

Он прицелился, и Галинбаев вдруг понял, что ничем не рискуя, страшный блондин прострелит ему ногу. И если разозлится, то и выполнит угрозу про свиней. Бахнет в голову, перебросит через забор – и все дела! Лично он, Исрапил, так бы и поступил, даже не задумавшись…

– Не надо, не надо, я все скажу! – истерически выкрикнул он.

– Это другое дело! – блондин опустил оружие.

– Кто старший? Откуда узнали про поезд? За чем охотились?

– Можно мне сигарету? – попросил сломавшийся Галинбаев.

– Здесь тебе не табачный ларек, – грубо вмешался второй блондин. – Ты, небось, нашим ребятам сигарет не давал. Колись, быстро!

И Галинбаев раскололся. Он рассказал и про то, что целью нападения являлась атомная бомба, и что высшими руководителями были Али Арханов и прибывший с Ближнего Востока то ли араб, то ли чеченец, который скрывал свое лицо и которого Арханов называл Салимом… Он рассказал, что военным командиром был Лечи Исмаилов, что из Тиходонска прибыли несколько чеченцев, из которых один – Муса, являлся посредником между Салимом и каким-то шпионом, который и разведал все про поезд.

«Близнецы» переглянулись.

– Это какой Салим? Неужели тот самый? – спросил Ломов.

– Похоже, да, – озабоченно кивнул Малков. – Если мы возьмем такую рыбину…

Логическая цепочка выстраивалась очень четко, теперь оставалось перебрать все ее звенья. В этот же день они вылетели в Тиходонск, распорядившись этапировать туда Галинбаева как можно скорее.

Три дня полевой командир Лечи Исмаилов провел в забытьи. В тяжелом сне, причудливо перемешавшемся с реальностью. Во сне он перегружал на «КамАЗ» огромную пузатую бомбу и резал у вагонов молящих о пощаде русаков, в реальности какая-то женщина поила его крепким бараньим бульоном, какой-то мужчина два раза в день натирал ожоги бараньим жиром.

На четвертый день ему стало получше, и он осознал, что находится в маленькой комнатке с небольшим мутным окошком. Голые беленые стены, старый деревянный стол, две грубые табуретки, – вот все ее убранство. Он лежал на каком-то топчане, на не слишком чистых простынях, но было мягко и тепло. Судя по специфическому запаху, матрац и наволочка были набиты овечьей шерстью, накрывало его старое солдатское одеяло. Все это Исмаилова не смутило: полевой командир привык к походному быту и не гнался за комфортом. Хотя в родном горном селе построил из итальянского кирпича огромный дом, в котором имелись не только непривычные для здешних краев «удобства», но даже сплиты и джакузи, привезенные из Москвы. Зачем они нужны, было не слишком понятно, но в новое время это считалось хорошим тоном.

Ближе к вечеру появился Муса Хархоев с какими-то двумя ребятами. Похоже, что прибыли члены его бригады.

– Как здоровье, амир? – вежливо спросил Муса, как полагается по этикету. Но сел на табуретку сам, не дожидаясь приглашения. Это показывало, что он не считает, что пришел к старшему – так, к равному себе.

– Слава Аллаху, гораздо лучше, – выдержал этикет и Лечи, но сразу же перешел к делу.

– Сообщи нашим, пусть пришлют пять-шесть ребят! – приказал он. – И дай мне гранату и пистолет!

– Зачем, амир? – удивился Муса. – Здесь моих бойцов достаточно, ты в полной безопасности!

– Делай, как я сказал, – Исмаилов откинулся на набитую шерстью подушку. Без собственной охраны и без оружия он чувствовал себя совершенно беззащитным. Потому что приходилось полагаться на Мусу. А он хоть и земляк, но чужой. Чужая кровь, чужие интересы, чужой род. На чужих надежды нет. Сегодня все хорошо, а завтра что-то изменится, и он прикажет своим бойцам тебя задушить. И они это сделают, не моргнув глазом. Потому что таков приказ своего старшего.