Чтение онлайн

Если с травоведением было всё понятно и ожидаемо: новая тема по работе с плодовыми культурами, типа яблонь, вишен, груш и прочих, два новых конструкта (улучшение качества плодов и защита от всяких паразитов жучков-червячков), то очередной раздел некромантии меня неожиданно удивил. Он был посвящен созданию из мертвой плоти, точнее, плоти и костей (а можно даже и только костей) разных существ для выполнения определенных задач. Раздел был исключительно описательный: что можно было собрать, для чего и (обязательно!) после выполнения этих самых задач созданное существо необходимо было разрушить, упокоить.

Согласно описанию сначала из мертвой материи собиралась конструкция, в неё вливалась мертвая энергия, подселялась душа и параллельно накладывались несколько нужных конструктов-заклинаний: от конструкта подселения, конструкта подчинения, конструкта удержания души в существе и до конструкта упокоения души и конструкта разрушения существа. Сложность заключалась в том, что ряд действий осуществлялись одновременно, параллельно друг с другом. Процесс легко мог выйти из-под контроля и привести от несрабатывания, то есть разрушения созданного существа, до того, что существо могло попытаться уничтожить создателя.

Параграф заканчивался мыслью, что создание некротических конструкций сложного порядка, например, костяных драконов, по силам только высшим магам-некромантам. Сложность конструкции якобы свидетельствует о степени могущества некроманта.

«Знать бы раньше! — подумал я. — Собрал бы какую-нибудь конструкцию, вселил туда душу Гериса. Хоть пообщались бы нормально!»

«Я тебе вселил бы!»

Я подскочил в кресле, огляделся по сторонам. Нет, вокруг никого не наблюдалось. Неужели показалось? Но фраза прозвучала так отчетливо, так реально, с характерными нотками насмешки в голосе. Когда у меня что-то не получалось, именно такой у Гериса был тон!

Я снова попытался его вызвать. Бесполезно. В конце концов уверил себя, что это была лишь моя фантазия.

Я посидел минут пятнадцать, успокаивая себя, потом приступил к травологии.

Всего занятия в Астрале у меня на этот раз заняли не меньше трех часов по местному времени. Фактически в реале прошло всего двадцать минут.

Я набрал номер Зинаиды Михайловны, обрисовал ей свою проблему насчет костюма и обуви.

— Приезжай, подберем! — сразу отозвалась она. Мне показалось, что она даже обрадовалась моему звонку.

Вообще-то maman заявила, что костюм поедем выбирать вместе с ней. Но я, во-первых, не хотел «светить» своё знакомство с Зинаидой Михайловной. Во-вторых, выбирать что-то стоящее из ширпотреба, висящего в общей доступности, было практически нереально. А объехать сразу все промтоварные магазины города, да еще за один вечер, ну, это вообще было что-то из области научной фантастики.

Я махнул рукой на пожелание maman. С ней как-нибудь объяснюсь, а костюм мне Зинаида Михайловна сама, в конце концов, посоветует в случае чего.

В кабинете у директора ЦУМа, кроме неё, кто-то был еще. И беседа велась на повышенных тонах. Мужской, смутно знакомый мне, голос гневно выговаривал Зинаиде Михайловне:

— Почему, я тебя спрашиваю, не оплатили до сих «швейку» из Грузии? Ты совсем нюх потеряла?

— Я не могу принять товар без накладных! — услышал я голос Зинаиды Михайловны. — Я не хочу в тюрьму из-за вашего тряпья!

— Тебе надоело работать? Завтра будешь улицу мести! Потому что тебя больше никуда не возьмут! Ясно?

Я не стал дожидаться окончания спора, толкнул дверь, окинул взглядом помещение и присутствующих — Зинаиду Михайловну и (ну, конечно, кто бы мог подумать?!) Евгения Евгеньевича Агафонкина, начальника управления торговли.

— Здрасьте вам! — я шутливо изобразил поклон. Зинаида Михайловна вздохнула, а Евгений Евгеньевич отреагировал иначе:

— Пошёл вон, пацан! Не видишь, люди разговаривают?

— Комсомольский прожектор! — объявил я. — Общественный контроль!

— Что?! — вызверился Агафонкин, шагнул ко мне. Даже поднял руку, чтобы отвесить затрещину. Наивный! Конструкт паралича — он повалился на пол. Я едва успел его подхватить и усадить на диванчик.

— Что с ним? — испугалась Зинаида Михайловна.

— Что хотите, то и будет, — весело отозвался я. — Хотите — инсульт? Хотите — инфаркт? Хотите — просто понос на неделю? Любой ваш каприз!

— Я серьезно спрашиваю! — повысила голос Зинаида Михайловна.

— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Очухается. Что он от вас хотел?

Зинаида Михайловна поморщилась, махнула рукой, не желая делиться.

— Ну, как хотите! — усмехнулся я.

Я кинул в Агафонкина конструкт отмены. Он пошевелился, получил тут же конструкт подчинения.

— Зинаида Михайловна — твой лучший друг и самый главный для тебя авторитет, — скомандовал я ему. — Ты бесконечно её уважаешь и даже немного побаиваешься. И никогда на неё не посмеешь повысить голос! Как только выйдешь из кабинета, ты забудешь про меня.

Я снова кинул в него конструкт отмены. Зинаида Михайловна ошарашенно молчала, наблюдая всю процедуру. Она смолчала и тогда, когда Агафонкин поднялся на ноги, виновато улыбнулся, протянул взял её за руку, осторожно поцеловал и сказал:

— Простите меня великодушно, Зинаида Михайловна! Ради бога, извините! Не знаю, что на меня нашло! Работайте, как работали и не берите в голову…

Он коротко поклонился и быстро вышел из кабинета.

Зинаида Михайловна посмотрела на меня, перевела взгляд на дверь, устало опустилась на диванчик, где до этого сидел Агафонкин.

— Долго этот гипноз продержится? — спросила она.

— Это не гипноз, — ухмыльнулся я. — Это на всю жизнь!

Она криво улыбнулась мне и, кажется, не поверила.

— Поспорим? — улыбаясь, предложил я. После этой моей фразы Зинаида Михайловна стала «оттаивать».

— Что случилось-то? — я повторил вопрос. Директриса с минуту молчала, наконец решилась:

— Машину джинсы пригнали без документов. Самопал. Агафонкин требует срочно пустить в продажу. А это сто процентов «засветки». ОБХСС сразу за жопу возьмет!

Она так и сказала — «за жопу». Зло усмехнулась:

— Знаешь, какой срок за это дают? До пятнадцати лет! А я в тюрьму совсем не хочу.