Чтение онлайн

Она вздохнула:

— Придется увольняться… Ладно! — отмахнулась она. — Что тебе до моих проблем? Давай тебе подберем наряд! Идём… — она улыбнулась мне по-доброму, — в закрома родины!

Мы вышли из её кабинета, прошли по длинному узкому коридору, упёрлись в высокие двойные двери. Зинаида Михайловна открыла одну створку, приглашая меня войти первым:

— Заходи!

Я зашел и замер. Передо мной расстилались кипы одежды. Нет, горы одежды — всякой, упакованной в целлофан, развешанной на распялки и вывешенной на вешалки, в ящиках, просто в грудах.

— Идём! — директриса толкнула меня в спину. — Нам чуть дальше.

Мужская одежда, в частности, костюмы оказались чуть дальше. Мы, лавируя, прошли, мимо вешалок и ящиков, остановились.

— У тебя 50-й, — задумчиво сказала Зинаида Михайловна. Она сняла с вешалки темно-серый костюм.

— Подойдет! Держи.

В другом углу склада она взяла три светлых рубашки, потом по пути назад ухватила пару коробок с туфлями, передала мне.

— Тащи!

Мы направились к ней в кабинет.

— Хоть перед увольнением одену тебя! — невесело улыбнулась Зинаида Михайловна.

— Хотите поспорить? — опять предложил я. — Никто вас не уволит!

Я положил на стол 100-рублевую купюру.

— Сто рублей против вашего рубля, хотите?

— Убери! — нахмурилась Зинаида Михайловна. — Воронцова попросишь?

— Нет, — скривился я. — Агафонкин теперь за вас хлопотать будет.

— Посмотрим, — не стала спорить директриса. Но настроение у неё поднялось.

За «всё про всё» она взяла с меня немногим более четырехсот рублей. Туфли югославские оказались аж за 60 рублей!

Я обещался ей перезвонить позже, завтра-послезавтра. Она только пожала плечами, мол, зачем, чем ты мне можешь помочь?

Сначала, ожидая торжественную линейку, часа полтора мы просидели в классе, нарядные, веселые. Девчонки даже чуточку подкрасились. Лавруха даже слова не сказала против. Андрей притащил старенький «Зенит-3М», сделал несколько снимков. Я уныло вздохнул. Как это я свой фотик умудрился забыть?

— Пойдем покурим? — второй раз за полтора часа предложил Мишка. Предложил громко, даже Лавруха услышала, ничего не сказала, только буркнула:

— Особо не задерживайтесь!

Карабалака в его классе не наблюдалось. Мы пошли втроём. Мишка открыл туалет своим ключом. Андрюха распахнул окно.

— Что потом делать будем? — спросил Андрэ.

Я пожал плечами. Мишка тоже не знал.

— Может, чаепитие какое с дискотекой? — снова предположил Андрэ.

— Не, — покачал головой Мишка. — Пьянка теперь только на выпускном.

— Да, ладно, какая пьянка? — ухмыльнулся я. — Вместе с папами-мамами? Они ж с нами всю ночь будут, только за соседним столом. Сегодня-то что делать будем после этой линейки?

Как мероприятие, так называемый «последний звонок» представлял собой торжественную линейку на школьном дворе, благо позволяла погода. На улице по-майски было тепло и солнечно.

Мы, два десятых класса, чуть больше тридцати человек (а ведь в нашем первом классе было аж 42 ученика!), выстроились слева от трибуны. Справа, напротив нас, встали первоклашки.

Напротив трибуны встали родители, кто смог придти, разумеется. Моя maman, увы, не пришла. После торжественных речей руководства школы (директор, завуч, классные руководители) выступили представители шефствующего над школой предприятия — нашего химзавода. Директор завода Николай Васильевич Вострецов не пришел, видимо, занят. От его имени с напутственным словом выступил председатель профкома завода, невысокий красномордый мужичок, провожая нас либо в последний путь, либо на большую дорогу. Скорее всего, из-за того, что уже успел отметить наш последний звонок. После него держал речь секретарь комитета комсомола завода, совсем молодой энергичный парнишка. Весь смысл его речи сводился к тому, что нам одна дорога после школы — в химтехникум, а потом на родной завод.

— Цеха вас ждут! — заключил он.

Меня передёрнуло. Я вспомнил экскурсию на завод в восьмом классе, которую организовали «шефы» устроили в начале мая, рассчитывая, что часть «выпускников-восьмиклассников» после школы пойдёт учиться в химтехникум и, далее, работать на завод.

Нас провели по основным цехам предприятия: химическому, прядильному, кислотному. От экскурсии осталось тягостное впечатление: ядовитая вонь, слезящиеся глаза, разноцветные лужи на бетонном полу, постоянная капель с бесконечных труб. Мне не повезло. Трубы шли даже над воротами, над дверями в цеху. И, когда я входил в цех, мне с такой трубы что-то капнуло на куртку. Эта капля прожгла верхнюю одежду и оставила бурое пятно на школьном костюме. Ребята посмеялись, работники завода, сопровождавшие нас, развели руками, Лавруха невнятно буркнула:

— Аккуратнее надо быть! Смотри, где ходишь!

А дома от maman влетело.

Нет, на такое предприятие идти работать я не собирался.

После речей «главного комсомольца завода» первоклашки вручили нам тюльпанчики, которые мы передали Лаврухе и Наташке — нашим классным руководительницам.

Нас сфотографировали на фоне фасада школы — по классам, всех вместе, всех вместе плюс первоклашек, всех вместе плюс родителей — загрузили в «мягкий» автобус, «Икарус» междугороднего типа, предоставленный «родным» предприятием, и куда-то повезли. Наши «класснухи» Лавруха с Наташкой составить нам компанию отказались.

— Куда едем? — спросил кто-то.

— В музей истории ленинского комсомола, — сообщила единственная сопровождающая Елена Игоревна Русакова, наша школьная пионервожатая, совмещающая должность учителя географии. Она была немногим старше нас, поэтому все её звали и в глаза и за глаза Ленкой. Впрочем, она не обижалась.

— А кормить будут? — тут же поинтересовался Андрюха Комаров.

— После экскурсии вы можете сходить в кафе-мороженое, — назидательно сообщила Ленка. — В музее тоже есть буфет.

— Как ты думаешь, — обращаясь ко мне, задумчиво, но громко, на весь автобус, произнес Мишка. — Если мы в этот музей не пойдем, а сразу направимся в кафе, нас тогда из школы не выгонят?

Все, кто сидели рядом, грохнули смехом. Ленка покраснела, повысила голос:

— Мальчики! Вам про это в характеристике напишут — о вашей политической безграмотности и общественной пассивности! Это точно!

— Но из школы не выгонят? — с самым серьезным выражением лица уточнил Мишка.

— Не должны, — так же серьезно ответил Андрэ.

— Поддерживаю! — подхватил я. — Как мнение, так и предложение.

— Десятый «б»! — разозлилась Ленка. — После музея можете делать всё, что хотите. Но только после музея.

Мы — я, Мишка, Андрей — переглянулись.

— Девчонки, вы с нами? — Андрюха обернулся назад, там сидели Ленка-Жазиль и Майка. Немного подумав, они кивнули.

— Алёнку спроси с Лариской! — посоветовал я Мишке.

— У тебя деньги есть? — шепотом поинтересовался он.

— Есть! А ты что, сегодня бедный?