Чтение онлайн

— Поговорите с Геной, — продолжал настаивать я. — Он сможет вам помочь. Если договоритесь, конечно.

— Ничего не понимаю, — она взяла трубку телефона. — Я сейчас ему позвоню…

— Не надо по телефону, — попросил я. — Это лучше лично. Мало ли что…

— Действительно, — директор положила трубку. — Ладно. Сейчас тебе пиджак еще завернут. Но, — она встала с кресла, подошла ко мне, села напротив, — мне действительно стало интересно — кто ж ты такой?

— Спасибо вам, Зинаида Михайловна, — отвечать я не стал. — Выручили меня.

Директор выглянула за дверь, позвала кого-то.

— Можно такси от вас вызвать? — попросил я.

— Конечно! Не пешком же вам идти!

У Альбины я не остался, несмотря на все её увещевания и усилия. Попили чаю. Я выслушал восторги и благодарности в свой адрес. И, разумеется, расспросы, в какую сумму всё это мне обошлось. Даже с обещанием когда-нибудь вернуть этот долг. Конечно, я не сказал. Также и попросил никому не говорить, что это всё ей куплено мной. И тем более моей maman.

— А должок натурой отдашь, — пошутил я.

— Тебе? С удовольствием! — ответила девушка. — Начнем прямо сейчас?

— Не, Альк, — отмахнулся я. — Чесслово, не хотелось бы опять maman нервировать.

В общем, отпустила она меня домой с трудом.

Maman открыла мне дверь и сразу прошла на кухню. На столе у неё стояли бутылка вина, фужер, наполненный на 2/3 , и тарелка с колбасной нарезкой.

— По какому поводу пьянка, мэм? — поинтересовался я, разуваясь и раздеваясь.

— Я в этой жизни определенно чего-то не понимаю, — задумчиво выдала она, крутя в руках фужер с вином. Я встал в дверях, пожал плечами, повторил:

— Что стряслось?

Она посмотрела на меня. Я обратил внимание, что maman была не в домашнем своем наряде, типа, халат и тапочки, а в том, в чём она уходила утром на работу — в платье, правда, босая.

— Мамуль! — не выдержал я.

— Сынок, — она пьяно улыбнулась. — Представляешь, я квартиру получила…

И одним глотком выдула всё вино из бокала. А там оставалось грамм сто, не меньше. Она выдохнула, вдохнула. Вино было креплёным. Я обратил внимание на бутылку. В ней оставалось едва ли четверть рубинового напитка.

— Отлично! — воскликнул я.

Стало быть, директор завода сдержал своё слово.

— Замечательно! — повторил я.

— Понимаешь, — maman попыталась встать. Я её подхватил, повел в комнату.

— Меня с очереди сняли еще в прошлом году, — продолжила она, повиснув у меня на руках. — В завкоме сказали, у вас жилье, мол, благоустроенное, отдельное, а сын еще маленький, несовершеннолетний.

Она икнула. Раздевать её я не стал, просто уложил на софу, подложив подушку, укрыл пледом.

— Тош, я ведь не рабочая, — пробормотала она с закрытыми глазами и зевнула. — Не гегемон, строитель коммунизма. Рабочим в первую очередь жильё дают. А ИТРовцам в последнюю очередь…

Она заснула. Я выключил в комнате свет и закрыл дверь.

В этот вечер я оставил «вяленький цветочек» без внимания, но зато позанимался с дубками, досыта их полил, накачал заклинаниями. Кроме того, пользуясь состоянием maman, позанимался медитацией, что я давно уже вечерами не делал. Привычно погонял силу по каналам, прочел еще одну главу (или параграф) учебника по некромантии. Меня ввергло в задумчивость задание в конце параграфа: сходить кладбище (в учебнике — место упокоения), найти неупокоенную душу (этот самый серо-серебристый сгусток — в учебнике было описание) и, используя некросилу, развеять её. Я тут же вспомнил, как развеял душу древнего упыря. Кстати, с течением времени душа в виде клубка набирает силу, в частности, поглощая жизненную энергию живых существ от какой-нибудь мышки-землеройки или жучка-паучка до человека и впоследствии может принимать облик хозяина, то есть может стать полноценным призраком. А если у человека было полноценное магическое ядро, то душа в состоянии сразу становиться призраком.

Поэтому на кладбище в нашей деревне я встретил не бесформенный клубок, а вполне сформировавшийся призрак. И хорошо, что я тогда догадался наложить на себя защиту, потому что набравший силу призрак древнего упыря легко мог не только поживиться моей жизненной силой, а сразу остановить мне сердце.

У нас в городе было несколько кладбищ: обширное Чернореченское, находящееся на Окружной дороге; Екатерининское, самое старое, расположенное в самом центре города, где лет 50 уже никого не хоронили, но знаменитое тем, что там были захоронены участники Отечественной войны 1812 года; Покровское, находящееся тоже недалеко от центра города, на котором хоронили и продолжают хоронить всякого рода знаменитых и известных личностей — от героев гражданской войны, военных от полковника и выше, а также почетных граждан города. Было еще одно кладбище — Еврейское, заброшенное, которое находилось в поселке, точнее, уже микрорайоне, Заречный, где жил (ха-ха 3 раза!) еврей фарцовщик Гершон Самуэльевич. На этом кладбище не хоронили, наверное, еще с 40-х годов. В своё время его отгородили забором из красного кирпича. Синагогу снесли, а вокруг настроили панельных хрущёвок.

Еще одно небольшое кладбище было расположено в селе Калюжино, практически рядом с нашим поселком. Только через лесок напрямик перейти. Кстати, с Химика предпочитали хоронить именно на Калюжинском кладбище. Туда я и решил со временем наведаться, раз уж учебник рекомендовал.

И всё-таки интересно, где наша квартира будет? Неужели там же, где Альбина живет?

Еще один сеанс нетрадиционной терапии

Maman с утра ходила смущенная, пряча от меня глаза. Я тихо про себя хихикал, сохраняя на лице хмуро-серьезную мину. Потом всё-таки не выдержал, подошел к ней со спины, когда она готовила яичницу и чмокнул в щеку.

— Мэм! Ты прелесть!

Maman обернулась, улыбнулась, щелкнула меня в нос.

— На следующей неделе придётся переезжать! — сообщила она. — Представляешь, там, в нашей квартире ремонт делают! Ремонт!

В квартирах старого жилого фонда жильцы делали ремонт сами.

— Я сегодня после работы туда поеду, — сказала maman. — Посмотреть надо. Не хочешь со мной?

У меня сегодня по программе был визит к Геннадию.

— Не, мам, — я покачал головой. — У меня сегодня дела.

— С Альбиной? — слегка нахмурилась maman.

— Без Альбины, — я добавил в ответ чуть язвительности. — А насчет переезда не переживай. Деньги есть, грузчиков и машину найдем.

Я рассчитывал, что сегодня внимание ко мне в классе поутихнет. Действительно, на первом уроке одноклассницы то ли успокоились, то ли нашли новую тему для обсуждений. Во всяком случае косые взгляды в мою сторону и шепотки за спиной пропали. Новость перестала быть новостью и себя исчерпала.

Однако на перемене после первого урока, переходя из кабинета в кабинет, мы столкнулись с «ашками».

— Эй, Дохлый! — кто-то сильно хлопнул меня по спине. — Что за тёлку ты на дискаче подцепил!

Я резко обернулся. Передо мной стоял с улыбающейся физиономией Игорь Гавриков по кличке Папа из параллельного класса. Тёлку? Тёлку?!! Рука сама пошла в замах. Пощечина получилась отменной. Папа от этого удара отлетел к стене, ударился затылком.

— Слышь, Гаврик (от этого прозвища Гавриков приходил в лютое бешенство), — сказал я. — Еще раз назовешь мою девушку тёлкой, я тебя закатаю прямо здесь, в линолеум!