Чтение онлайн

Она развернулась и ушла, оставив меня в недомуении.

— Какого хрена? — я повернулся к Мишке, который невозмутимо наблюдал этот спектакль в двух шагах.

— Так вчера в школу заявилась одна мадама в возрасте с сопровождением, — пояснил он. — Тебя искала. Типа, ты её спас. Перед ней и директор, и Малевская на задние лапки встали. Лавруха вся в истерике, тебя подорвалась искать, чуть ли не домой к тебе рванула. На меня наехали. А я ни сном, ни духом.

Я задумчиво почесал затылок, пожал плечами, вспоминая, кого это я мог спасти. Никто на ум не приходил.

— Бегом в радиоузел! — вывел меня из ступора Мишка, бросив взгляд на часы. — Через пять минут передачу надо включать!

Мы поспешили в кабинет директора. Под дверью нас уже ждала Ленка Воскрякова, которая готовила по субботам передачи о спорте.

Хорошо, что в субботу уроки были «щадящие» — биология, история, обществознание да факультатив у Лаврухи.

Сонная и вялая «биологичка» Миронова Марина Александровна даже не повернулась в нашу сторону, когда мы с Мишкой ввалились в класс после радиопередачи. Она вздохнула, бросила нам:

— Читайте 23-й параграф!

И ушла в себя, положив на стол перед собой толстенную книгу.

— Что это с ней? — спросил я у соседа Юрки.

Он в ответ пожал плечами:

— Не знаю. Что-то не в настроении!

Марина Александровна словно услышала нас, окинула взглядом класс, нахмурилась и опустила голову опять, как будто читая книгу. Но за пять минут она не перевернула ни одной страницы!

Я посмотрел на неё магическим зрением и покраснел. Оказалось обычное недомогание, которое бывает у всех женщин ежемесячно. Мне стало так неудобно, словно я подглядел за ней в туалете…

— Ты что? — удивился Юрка Никитин. — Тебе плохо, что ли?

Я справился со смущением, отмахнулся и кинул конструкт исцеления в «биологичку». Надо ж помочь человеку? Заклинание подействовало почти сразу же. Марина Александровна улыбнулась, повела плечами, с довольным видом захлопнула книгу.

— Ну, что, мальчики-девочки? — весело спросила она. — На чём мы с вами остановились?

Я мысленно ухватился руками за голову — вот ведь, помог, называется, на свою голову… Такая вот тавтология.

Лёха Рыков по прозвищу Кабан, шпана и хулиган из параллельного класса, на перемене после первого урока решил покурить в мужском туалете второго этажа. Так уж совпало, что дежурным учителем в субботу оказался Максим Иванович Карабалак, который к обязанностям дежурного относился почему-то достаточно ревностно. Во всяком случае, будучи дежурным, он каждую перемену старательно обходил все помещения школы, исключая разве что женские туалеты да женскую раздевалку при спортзале.

— Бычок в унитаз, сортир проветрить! — скомандовал Максим Иванович, узрев Кабана, смолящего сигарету. Кабан бросил взгляд на приятелей-одноклассников Папу и Вовку Гудаева, демонстративно сплюнул на пол и цинично бросил:

— Да пошел ты…

— Что? — взвился Карабалак.

— Что слышал! — оскалился Кабан. — Что ты вообще здесь ходишь?

Карабалак попытался ухватить Кабана за рукав, чтобы вывести его из туалета. Тот вырвался, ударив учителя по руке. Карабалак размахнулся, но сдержался.

— Что, — ухмыльнулся Кабан, — зассал что ли? Ну, врежь мне, врежь…

Они стояли рядом, друг напротив друга. Одного роста, Кабан даже поплотнее был, пошире в плечах. Карабалак вздохнул. Бить этого хулигана было себе дороже, а уйти означало «потерять лицо» да еще при свидетелях.

В туалет совершенно случайно зашли мы: я, Мишка и Андрэ. Сразу стало как-то тесно.

— Блин, Лёха, что за противозачаточные ты куришь? — поморщился Андрэ и пояснил. — После таких сигарет тебе ни одна баба не даст.

Обидевшийся Кабан без слов сразу же дал ему оплеуху. Мишка стоял ближе всех к Кабану. Он тут же попытался врезать ему в челюсть, но не получилось. Точнее получилось, но не сильно.

— Пойдем выйдем? — сразу вызверился Кабан.

— А пошли! — согласился Мишка.

— Я первый! — загорелся я.

— У нас не с тобой базары, — не согласился Кабан.

— Кавно надо топить еще в проруби! — не согласился я. — Со мной будешь разбираться!

И подмигнул Максиму Ивановичу. Так получилось, что мы втроём случайно (ну, как случайно, зима на дворе, а Мишка покурить захотел) зашли в «предбанник» туалетной комнаты и услышали разговор, точнее, его конец. Нас троих взбесило поведение Кабана. Андрюха первый рванул, чтобы осадить наглеца.

Я оттолкнул и Мишку, и Андрея в сторону и прижал Кабана к стене, упираясь ему в грудь рукой. В тесноте сортира драться было крайне неудобно, да и по-пацански как-то.

— Максим Иванович, извините, — обратился Мишка к учителю. — Можно нам побеседовать с Алексеем тет-а-тет, так сказать?

Карабалак хлопнул ему по плечу и, довольно улыбаясь (еще бы, избавили от такой щекотливой ситуации!), вышел, пробормотав:

— Вы тут это… Аккуратнее. И не курите!

Мишка хохотнул ему вслед. Но как только дверь закрылась, накинулся на Папу и Гудаева:

— Вон отсюда! Быстро!

— Да ладно! Чего вам надо? — приятели Кабана попытались было возмутиться.

— Стой, сцуко! — я тем временем вломил Лёхе поддых кулаком. Он задохнулся. Его друзья поспешно сбежали. С ними вместе вышел и Мишка — посторожить, чтоб никто «лишний» в туалет не зашёл.

— Это нечестно, — прохрипел согнувшийся Кабан. — Поддых бить!

— А на учителя наезжать честно?

Я ухватил его за волосы, выпрямил и продолжил:

— Он, сцуко ты паршивая, тебе ответить не может из-за своего положения. Его с работы моментом попрут. Ты ж, гад, первым его и вложишь.

— Я не стукач! — Кабан попытался меня оттолкнуть. Драться со мной он опасался.

— Правильно, ты хуже… — я отшвырнул его к окну. — Еще раз… Думаю, ты меня понял?

Кабан кивнул.

— Бычок подбери свой! — приказал Андрэ. — И в унитаз выбрось. Смыть не забудь.

Кабан послушно присел, поднял окурок, выкинул в унитаз и потянул за цепочку.

— Молодец! — сказал я.

Выходя из туалета, Лёха, криво улыбаясь, бросил, по-детски шмыгнув носом:

— Думаешь, если ты самбист и Фога твой кореш, ты центровым стал? Хрен тебе! И на тебя укорот найдётся.