Чтение онлайн

Отпускал – и Слава Богу.

Как же ей хотелось от него уехать…

Кто бы только знал.

Убежать. Спрятаться.

И никогда не возвращаться.

Забыть его имя. Вернее, прозвище.

Забыть о его существовании.

Сон. Дурной кошмар.

Ничего больше.

Но…

Это в мечтах. Реальность куда сложнее и непредсказуемее.

И в этой реальности ей предстоял сложный разговор с родными. Как из него выпутаться – сложнейшая задача.

В голове всю дорогу до дома стоял туман. Саше с трудом, но всё же удалось взять себя в руки.

Так надо, Александра, так надо…

Вадим отодвинул свою чашку и растерянно моргнул. Заявление дочери оказалось неожиданным.

– С мужчиной?

Глупый вопрос сорвался с языка самопроизвольно.

– Да, пап.

– И…

Саша протяжно выдохнула.

– И он мне очень понравился, пап. Очень, - слёзы, что заблестели в её глазах, наигранными не были.

Как же Саша ненавидела себя в ту секунду, кто бы только знал! Ненавидела всей душой, всем сердцем, всем естеством своим! Она мысленно обзывала себя нехорошими словами, чувствовала себя последней сволочью, никак не любящей дочерью.

Но…

В её жизни всё чаще и чаще стали появляться эти «но».

Ложь родителям – что может быть хуже?

Если только их безденежье. И удушающее чувство вины, которое невозможно забыть, с которым нереально примириться. От которого дышать сложно. Делаешь вздох, а ком в горле не позволяет его завершить, и он падает куда-то вниз. Оседает тяжелым грузом, и так изо дня в день, по нарастающей.

Поэтому Саша кое-как примирилась, договорилась с совестью.

Она должна.

Остальное – не важно.

Отработает, «отживет» эти дни по максимуму, а дальше будь, что будет.

Слезы на её щеках никак не относились к лжевлюбленности в Осетина. Бр-рр. Да от одной мысли, что подобного мужчину можно полюбить, тугой узел сворачивался внизу живота.

Нет, он не обидел Сашу.

Лишь «отлюбил по полной».

Вспоминать КАК это происходило – сил не было. Не сейчас – точно.

Осталось лишь послевкусие. Тяжелое. Горькое. Удушливое.

И неприятные ощущения между ног. Давящие.

Впрочем, как и сам Осетин. Как ни хотелось Саше возвращаться к его личности – не получалось. Особенно сейчас, когда ей надо изобразить к нему хоть что-то, противоположное страху и отторжению, что она испытывала на самом деле. Представить, что он её зацепил. Мамочки… Как такое возможно… Нет, она с легкостью представит, что за ним вьется вереница из желающих познакомиться поближе. На таких харизматичных, «темных» женщины обычно очень падки. Даже несведущая и неопытная в этих вопросах Саша понимала, что так и есть. От него исходило нечто темное, властное.

Чуждое лично ей.

Более того. Как ни хотелось Саше этого делать, но мысли текли самопроизвольно и уже в такси они споткнулись на том, что девушка на жалкое мгновение представила, а каково это испытать на себе не только сексуальное пристрастие Осетина, а его заинтересованность? Настоящую. Когда девушка его привлекает не телом и не «изюминкой» в виде девственной плевы, а чем-то другим. Своим обаянием, например. Своим юмором. Красотой. Чем обычно цепляют девушки.

И всё естество Александры воспротивилось, закричало – нет!..

Она не хочет. Не надо.

Саша едва не рассмеялась вслух. У неё точно произошёл сбой в голове, раз приходят такие сумасшедшие мысли. Перевозбудилась психологически. Да и бессонная ночь давала о себе знать.

Какая к черту заинтересованность Осетина… О чем она… Ей бы радоваться, что целой выбралась из его дома, что её авантюра закончилась для нее относительно благополучно.

Ну, почти закончилась.

Вернее, она только начиналась…

Поэтому ей и пришлось придумать историю со знакомством с мужчиной для папули. Маме с крестным тоже.

– Саш, ты чего? – отец подался вперед, взял руку дочери и сжал её. – Что за слезы? Он чем-то тебя обидел, Саш?

Девушка энергично покачала головой.

– Напротив, папа… мы провели с ним всю ночь… гуляли и…

Каждое последующее слово давалось в стократ сложнее предыдущего. Царапало горло изнутри, обжигая ложью и ненавистью к себе. При этом Саша старалась говорить, как можно мягче.

Вадим молчал. Смотрел на своего единственного ребенка и не узнавал её.

Всегда сильная. Улыбчивая. Не унывающая. Даже, когда узнала о собственном диагнозе. Приговоре.

А тут…

Глаза на мокром месте, руки подрагивают, хотя и пытается скрыть, голос дрожит.

Сама не своя.

Его девочка выросла.

Черт побери, выросла.

Только жить бы ей и жить. Растворяться в влюбленности первой, встречаться с парнями, вот так гулять всю ночь напролет и приходить домой шальной, уставшей, счастливой. Он бы ей всё позволял, всё… Абсолютно. Лишь бы жила… Лишь бы вот так плакала от счастья, и, чего уж греха таить, таскала в сумке презервативы и экстренные контрацептивы, а не таблетки.

Вадим сглотнул, чувствуя, как у него самого глаза увлажняются, и лишь привычка, выработанная за последние годы, не позволила появиться предательскому блеску.

– Сашуль, но это же здорово… Что у тебя так с ним…

– Да, папа, да!

Саша свободной рукой зажала рот, подавляя рыдания.

– Тогда почему плачешь?

– Папа, я ему сказала… что больна. Смысл скрывать? А он…

Отцовское сердце заледенело.

– А он? – из горла невольно вырвался низкий звук, схожий с приглушенным рычанием.

– А он предложил это время провести вместе. Пап, вместе. Вдвоем. Я и он. Он собирается увезти меня, но я, папа… Папуль, я не знаю. Я…

Саша, уже не лукавя, стремительно освободила ладонь из отцовской руки, встала и, обогнув стол, опустилась на колени перед родителем, положив голову ему на ноги. Как никогда, сегодня она нуждалась в поддержке. Как никогда, сегодня она чувствовала, что ещё такая маленькая… глупая… Творит черте что, и нет никого, кто бы её смог остановить.

А хотелось.