Чтение онлайн

Кирилл остановился, чтобы перевести дух, сбившейся не из-за быстрой ходьбы, а от внезапного осознания очевидности своей душевной болезни. Он приложил руку ко лбу: лоб был холодный, а ладонь пылала. Между тем в залитом солнцем лесу даже тени не желали быть серыми и лежали на светлой зелени разнотравья золотистыми контурами, напоминая скорее островки солнечных зайчиков. Через дорожку прошествовала парочка пятнистых оленей. Они равнодушно глянули на него и скрылись в зарослях. Кирилл побрёл своим путём.

«Однако, это не обычная галлюцинация: зачем больному и немощному мозгу прикладывать столько усилий, чтобы создать до такой степени правдоподобную иллюзию: всё слишком ярко и задействованы все органы чувств? Надо испытать себя».

Кирилл напился родниковой воды из источника, бившего из-под белого придорожного камня, съел горсть ягод удивительно сладкой и душистой земляники, намеренно поцарапал себе руку о куст терновника, проделал ещё несколько простых опытов. Дело было плохо: галлюцинация была одновременно визуальной, слуховой, вкусовой, осязательной и обонятельной, да ещё и равноценной по степени воздействия на органы чувств, не выделяя преобладания того или иного вида – то есть все симптомы указывали на то, что случай с Кириллом настоящий медицинский феномен.

«Необходимо провести психоанализ. Что толкнуло меня в этот бред? Трагедия соседа, определенно, произвела на меня очень сильное впечатление… А потом погоня за преступниками, авария, удар головой, полёт с плотины и ледяная ванна бушующей воды… Вполне достаточно стрессов, чтобы спятить. Ведь что это, если не реактивный психоз? Всё, что я вижу и слышу, и чувствую – всего лишь мираж, продукт моей больной фантазии. Просто потому, что этого быть не может. Бесспорно, здорово я расшиб голову. А может мне снится прекрасный сон? Но почему сон продолжается так долго? Летаргия? Стоп. Наверное, я в коме. Возможно, меня давно спасли, отвезли в больницу, но я пребываю в коме. И это состояние может продолжаться очень долго. Я вообще могу умереть, так и не придя в сознание…»

Эта мысль огорчила Кирилла. Пребывать в коме, в то время, когда вокруг тебя кипит живыми красками и звуками хоть и фантастически невозможный, но всё же чудный летний день под сенью зелёной, проникнутой солнцем дубравы, было очень грустно. Да к тому же выходило, что мало того, что лес призрачный, но и сам Кирилл может растаять навечно вместе с этой прекрасной иллюзией. Срочно надо было найти возможность вернуться в реальный мир. И постепенно в больной голове Кирилла стала возникать новая теория, а вместе с ней – план выздоровления и возвращения домой.

«Могу ли я самостоятельно как-то стимулировать свой организм для выхода из этого забытья? Нужно найти способ сопротивляться болезни. Необходимо вернуться в реальность, иначе этот красочный сюрреализм утянет меня на своё дно навсегда. И все-таки меня не оставляет мысль, что всё это продукт не только моего подсознания, что-то подобное уже где-то было. И это не банальное дежавю, потому что было не со мной. Но где это было? Чудной двойной лес, хитроумные белки, тёплая тропинка, заяц-беляк – или… белый кролик? Чудеса, да и только… Вот оно! Ключевое слово – «чудеса». Мне снится сказка. И дорожка эта, хоть и не из жёлтого кирпича, наверняка ведёт в Изумрудный Город. Вот что бывает с теми, кто проводит новогодние праздники на пару с телеком…

Если допустить, что всё это коматозный бред, то вероятность выхода из него тем более велика, чем скорее я попытаюсь играть по его правилам и приближу к логической (с точки зрения сна) развязке… Да, так оно и есть. В моём подсознании смешались все эти новогодние фильмы в стиле fantasy, компьютерные игры, воспоминания детства – всё болезненно перепуталось и уносит от жизни. Если я сам подыграю своему подсознанию и приведу события (а сказочные события, я уверен, вот-вот начнутся) к некому апогею, кульминации, то это может вызвать у меня эмоциональный всплеск, который и выведет из летаргии. Радует только одно: мои иллюзии, судя по всему, носят невинный, «доброкачественный» характер. Монстров пока не наблюдается. Возможно, я не безнадёжен…»

А дубрава между тем купалась в свете солнца. Горделивые деревья надменно кивали благородными кронами и шевелили раскидистыми ветвями, приветствуя ласковый ветерок, несущий сладостно-медовые запахи. Резвились, гоняясь друг за другом, быстрые стрекозы с прозрачными крыльями из искрящейся органзы. Бабочки всех расцветок порхали с цветка на цветок. Грибы с интересом выглядывали на свет божий из-под своих ярких глянцевых шляпок. Птичьи голоса соло и хором распевали арии из неведомых опер под аккомпанемент скрипичного оркестра кузнечиков и сверчков. Всё вокруг, будто не желая быть призраком, в полной мере реально излучало свет и тепло, веселилось, играло, пело, журчало, благоухало, бушевало жизнью. Лес настойчиво взывал к Кириллу: «Всмотрись в меня – я не мираж!». Но Кирилл цепко ухватился за свою «теорию летаргии» как за спасительную соломинку – ведь теперь у него появилась невероятная надежда проснуться.

Необихевиористические размышления биолога-недоучки прервали звуки, которые явно гармонировали с пением птиц и воцарившейся в дубраве солнечной идиллией, но всё же имели иное, искусственное происхождение. Это была свирель: кто-то приближался, догонял Кирилла, играя на свирели радостную мелодию. Кир остановился, поджидая попутчика. «Если я прав, то, по законам сказки, это должен быть добрый провожатый. Нужно собраться с силами, чтобы не рассмеяться, это должно быть существо вроде Страшилы, Чеширского кота, а может и шрековского осла».

Из-за поворота дорожки показалась фигура невысокого молодого парня, необычными в его образе были только старомодная гуцульская жилетка: черная, расшитая бисером, одетая поверх белой рубашки, да дурацкая свирель. Парень остановился, увидев Кирилла, спрятал свирель за жилетку и поправил висевший у него за спиной обыкновенный походный рюкзак.

– Добрый день! – произнёс Кирилл. – Я, как видно, заблудился. Вы мне не подскажете как выбраться из этого леса?

– Ты турист? – спросил парень довольно дружелюбно, по-свойски сразу перейдя на «ты».

«Говорит по-русски, и туристы в лесу явление нормальное,» – Кирилла в данный момент радовала любая логически совместимая информация.

– Нет, я не турист. Со мной приключился несчастный случай: я вчера вечером сорвался с плотины, и река вынесла меня к этому лесу. Меня зовут Кирилл, я живу в Краснодаре. Так как же мне выйти к трассе или к какому-нибудь населённому пункту? Где вообще я нахожусь?

– Вчера вечером? Так ты вновьприбывший! – парень с любопытством воззрился на Кирилла, и голубые глаза его прищурились немного подозрительно. – Добро пожаловать. Я никогда раньше не был поводырём и это честь для меня. Наверное, ты уже понял, Кирилл, что попал в другой мир. Никакой дороги в Краснодар, да и самого Краснодара здесь нет. Ты должен уяснить – путь назад невозможен. Это печально, но нужно смириться. А ближайший населённый пункт здесь – моя ферма. Меня зовут Агафон. Я живу в Стране Небесной Розы, что находится сразу за Долиной Парящих Кристаллов.

Неизвестно чему больше на этот раз обрадовался Кирилл: тому, что его гипотеза подтвердилась – имя попутчика и всё им сказанное укладывалось в общую схему теории коматозного бреда на почве мании сказки, или тому, что есть кто-то, ещё больший параноик чем ты, хотя этот кто-то и сам является плодом твоей больной фантазии.

– Позволь всё же уточнить, Агафон, «это» – иное измерение? Параллельный мир?

– Нет, не совсем… Не совсем параллельный. Скорее перпендикулярный, но одна лишь геометрия тут не поможет. Я не вижу смысла сейчас объяснять тебе устройство нашего мира: ты слишком устал и растерян. Через какое-то время ты успокоишься и сам всё поймёшь. Я должен помочь тебе выбраться из леса и подсказать верный путь, такова миссия Поводыря. Дальше ты пойдёшь один.