Авантюрист и любовник Сидней Рейли
Шрифт:
И, еще раз откозыряв, он подошел к другому столику.
Глава 5
ТАЙНА «ПИСЬМА КОМИНТЕРНА»
«В 1923–1927 годах страны капиталистического мира были наводнены антисоветскими фальшивками. «Документы о подрывной деятельности» Советского правительства и Коммунистического Интернационала должны были «свидетельствовать» о том, что коммунисты и Советское правительство руководят «заговорами» в капиталистических странах.
В 1924 году произошел скандальный случай использования таких фальшивок в Англии. В октябре лейбористское правительство назначило выборы в парламент. Во время избирательной кампании соперничающая с лейбористами партия опубликовала сенсационное «Письмо Коминтерна» от 15 сентября 1924 года, в котором «Коминтерн» будто бы предлагал Центральному Комитету Британской Коммунистической партии готовиться к вооруженному восстанию в Англии, создавать «ячейки во всех войсковых частях и на военных складах».
Советское правительство категорически опровергло так называемое «Письмо Коминтерна» и ноту английского правительства по этому поводу…»
(Из книги Д. Голинкова «Крушение антисоветского подполья в СССР».)
«По способам провокационной деятельности они перещеголяли так ненавидимую ими царскую охранку. По сравнению с чекистами дореволюционные филеры — джентльмены, честнейшие люди, ведущие достойную игру. По крайней мере, они были брезгливы по отношению к предателям… У нынешних агентов ОГПУ напрочь отсутствуют человеческие чувства: они готовы продать родного отца, лишь бы добиться своих гнусных целей.
Борис стал их жертвой, смелый и мужественный человек, умница, талант…
Господи, если Ты есть, воздай им за грехи!
Он стал жертвой провокации, мне известно это наверняка. При всем его опыте, при всей проницательности Борис иногда бывал на редкость наивным. Взять хотя бы его дружбу с полковником Павловским. Еще в двадцать первом я предупреждал Савинкова, что этот грубый и жестокий солдафон крайне опасен. Это он и его люди, совершавшие вылазки в Белоруссию и зверствовавшие там безмерно, стали причиной провала возрожденного «Союза». Если бы не Павловский, мы еще тогда сумели бы поднять в России массовое крестьянское восстание, свергли бы коммунистов и вернулись на родину. И Борис остался бы в живых…
Но Савинков не внял моим советам…
В июне двадцать третьего мы узнали о существовании в Москве подпольной противосоветской организации наподобие нашего «Союза защиты» или кадетского «Национального центра». Горстка мужественных людей решила продолжить дело, начатое русскими революционерами в 1918-м, — освободить родину от красного террора. Я гордился тем, что, несмотря на все беды и лишения, которые свалились на голову нашему поколению, есть еще храбрецы, способные выстоять, не сломиться в самых нечеловеческих условиях.
Зная об огромном опыте Савинкова, о его преданности делу революции и освобождения России от большевиков, члены московской делегации связались с Борисом через своего представителя в Париже Мухина. Он сообщил, что руководство организации хотело бы привлечь к работе Бориса Викторовича, так как в рядах членов начались разногласия.
— Ликвидировать их и сплотить наши ряды можете только вы, — подчеркнул Мухин.
— Поедете? — спросил я Бориса, когда он рассказал о визитере из России.
Савинков пожал плечами:
— Сначала я должен удостовериться, что это не провокация… Свяжусь с Павловским.
Вскоре пришла телеграмма от полковника:
«Сведения товаре подтвердились тчк вышлите согласие концессию».
Я провожал Бориса на вокзале Ватерлоо. Был очень жаркий день, солнце расплавляло мозги, беседа не клеилась, и я молил Бога, чтобы поезд поскорее отправился. О, если б я знал тогда, что вижу Бориса в последний раз!
На следующий день, купив газеты, я на первой же странице обнаружил чудовищную информацию:
«Стала известна судьба полковника Павловского, «прославившегося» своими зверствами на территории западных областей России и Белоруссии в 1921 году. Два года назад, когда красными была раскрыта его банда, Павловскому удалось бежать. Он скрывался до сентября 1923 года, а потом вдруг объявился в Москве, где и был арестован сотрудниками ОГПУ. В настоящее время полковник Павловский в ожидании расстрела содержится в Бутырской тюрьме».
В глазах у меня потемнело. Значит, чекисты хитростью выманили Савинкова в Россию! Значит, они перехватили письмо Бориса полковнику и сами дали телеграмму, заставившую моего друга покинуть Францию!
Но еще больший удар ждал меня вечером того же дня, когда из Варшавы позвонил ближайший помощник Савинкова по руководству «Национальным союзом» и сообщил, что Борис благополучно добрался до Польши и в данный момент нелегально пересекает границу с Россией!
— Это провокация! — крикнул я, но в трубке уже послышались короткие гудки.
Через несколько дней, в августе 1924-го, в «Известиях» появилось сообщение, которого я ждал и боялся:
«В двадцатых числах августа на территории Советской России органами ОГПУ был задержан Борис Викторович Савинков, один из самых непримиримых и опасных врагов рабоче-крестьянской России…»
А еще через несколько месяцев — короткая информация в «Таймсе»:
«7 мая 1925 года в Москве покончил с собой видный деятель антисоветского движения Борис Савинков… В ожидании расстрела, назначенного ему судом, он содержался во внутренней тюрьме ОГПУ на Лубянской площади… Воспользовавшись отсутствием оконной решетки в комнате, где он находился по возвращении с прогулки, Борис Савинков выбросился из окна и разбился насмерть…»
Интересно, что это за тюрьма без решеток на окнах?!
Бориса нет. Но я продолжу начатое им дело! Я жизнь свою положу, чтобы стереть с лица земли красную сволочь!»
— Таким образом, я пришел к выводу, что в новых условиях мы должны отказаться от идеи массовых вооруженных восстаний и террористических актов и перейти к более действенной пропаганде, — закончил Вадим и внимательно оглядел всех собравшихся в офисе Владимира Орлова, русского белоэмигранта, бывшего следователя по особо важным делам при департаменте полиции Петербурга, открывшего в Берлине разведывательную фирму.
— Да уж, — усмехнулся помощник Орлова, сын царского сенатора Алексей Бельгардт. — Что касается пропаганды — тут нам следует поучиться у большевиков. Здорово у них это получается — подлоги и подтасовка фактов…
— И тем не менее, — строго возразил Орлов, — их методы оказываются весьма действенными… Их пропаганда в глазах пролетариев весьма заманчива. Посмотрите, что делается: рабочие передают большевистские газеты из рук в руки, они слепо верят всему, о чем там говорится, они заразились новыми идеями, чего доброго, скоро и впрямь революционная эпидемия охватит весь мир… Я полностью согласен с господином Железным…
— Это хорошо, — важно кивнул Вадим. — Но мы с вами имеем в виду совершенно разную пропаганду…