Чтение онлайн

— Поздравляю, — улыбнулась Ребекка на пороге. — Чего ты такая встревоженная? Расстроилась?

— Не знаю.

— В любом случае для огорчения нет причин. Это замечательно. Надеюсь, мама тебе об этом рассказывала?

Тереза нерешительно кивнула:

— Да. Но она говорила, что это женское проклятие.

— А вот с этим я совершенно не согласна, — весело сказала Ребекка. — Никакое это не проклятие, и вообще, в этом явлении нет ничего негативного. Абсолютно. За исключением того, что в эти дни не надо проходить мимо молока, иначе оно обязательно скиснет.

— Да, верно. — На лице Терезы появилась неясная улыбка.

— Ты знаешь, как пользоваться этими прокладками?

— Конечно.

Они скрылись в ванной.

— Ты все еще чувствуешь спазмы? — спросила Ребекка, когда они вышли через несколько минут.

— Пока есть.

— Аспирин действует медленно, но скоро поможет. Ложись в постель. Я посижу с тобой.

Тереза послушно легла. А затем откинула одеяло и посмотрела на Ребекку.

— Не хочешь лечь со мной?

— Конечно! Еще бы! — Она скользнула под одеяло рядом с Терезой. — Ой, постель ледяная.

Тереза прижалась к Ребекке.

— Ну как, порядок? — тихо спросила та, чувствуя, как начинает расплавляться сердце в груди.

— Ага, — сказала Тереза, примостив голову на плече Ребекки. — Спасибо, Ребекка.

— Да что ты. А насчет месячных я вот что тебе скажу, Тереза. Это не проклятие, потому что без него ни одна женщина не может породить жизнь. Придется привыкать. Теперь такое у тебя будет случаться каждый месяц.

— А сколько лет?

— Ну, может быть, лет сорок.

— Сорок лет? Нет, мама была права. Это проклятие.

Ребекка улыбнулась и погладила ее мягкие волосы.

— А что, у твоей мамы это проходило болезненно?

— Да, — сказала Тереза. — И обычно в этот период она на всех набрасывалась. Она не могла иметь своих детей. Что-то там внутри было не в порядке. Вот почему они нас удочерили.

— Это понятно, — мягко сказала Ребекка.

— Смешно, знаешь что? — сонно проговорила Тереза. — Что мама всегда пыталась делать из этого большой секрет. Но все об этом знали, абсолютно все. Я имею в виду, что не так-то легко было скрыть такой факт. А Девон вообще появилась у нас, когда ей было шесть лет. Мы с ней, когда знакомились с кем-нибудь, обычно сразу же сообщали, что мы приемные. Так легче, чтобы потом никто не задавал неловких вопросов. А мама злилась на нас за это, буквально приходила в бешенство. Ей почему-то правилось притворяться, что мы ее настоящие дети.

— Наверное, потому что она вас очень любила.

— Ага. Стоило мне задать самый невинный вопрос насчет моих настоящих родителей, как она тут же начинала беситься. Кричала, что это ужасные люди, что они меня не хотели, что не могли дождаться, чтобы от меня избавиться. То же самое было и с Девон, хотя ее настоящая мать умерла.

Ребекка прижала дочку ближе. Какой же эгоисткой в самом деле была Барбара Флорио, если породила у этой девочки устойчивое ощущение своей никчемности.

— Не думай сейчас об этом, Тереза. Отдав тебя на удочерение, родители совершили трагическую ошибку. Но это вовсе не означает, что твое появление на свет было ошибкой. Теперь твоя жизнь находится в твоих собственных руках. Надо только суметь правильно ею распорядиться. Скоро твои неприятности кончатся. Я в этом уверена.

Тереза прижалась щекой к руке Ребекки и в скором времени заснула. Стараясь не потревожить девочку, Ребекка осторожно вылезла из постели и оправила одеяло. Затем всмотрелась в спящее лицо. Неужели это тот самый ребенок, которого она держала на руках много лет назад? Сколько раз при воспоминании об этом начинали болеть груди, как будто пришло время ее кормить. Говорят, в подсознании человека образ матери сохраняется с самого первого мгновения. А у Терезы он сохранился? Наверное, они с ней об этом так никогда и не узнают.

Ребекка взяла свечу и направилась в свою комнату.

Утром в холле к ней подошла Девон.

— Тереза говорит, что у нее ночью начались месячные, — сказала она без предисловий.

— Это верно, — кивнула Ребекка.

— Почему меня не разбудили?

Ребекка улыбнулась:

— В этом не было никакой необходимости, Девон. Я дала ей несколько прокладок, мы поговорили немного, и она заснула. Все прошло нормально.

— Я должна была дать ей прокладки, — напряженно произнесла Девон. — Они были у меня специально приготовлены. И поговорить с ней должна была тоже я. Не понимаю, почему она пошла к тебе.

— Сказала, что не хочет тебя будить.

— Ничего не понимаю. — Девон побледнела, и Ребекка только сейчас увидела, что девочка очень разозлена.

— Я просто не знаю, что и сказать, Девон…

— Ты не имела права вмешиваться!

— Я и не вмешивалась. Она попросила ей помочь, и я помогла.

— Кто ты, спрашивается, такая? — выкрикнула Девон. — Никто. Тебя папа подобрал на улице!

— Это совершеннейшая правда, — произнесла Ребекка ровным голосом. — Но тем не менее Тереза мне не безразлична. К тому же я медсестра.

— Медсестра, медсестра! А чем ты докажешь? Нам вообще ничего о тебе неизвестно, кто ты и откуда! — Девон так сильно стиснула кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Ты должна была меня разбудить. Понятно? Ты не имела права вмешиваться. Я ждала этого. Готовилась. А теперь ты все испортила!

На ресницах Девон появились блестящие слезы. Ребекка была ошеломлена.

— Я не думаю, что что-то испортила, — сказала она сдержанно. — У тебя есть все возможности поговорить с Терезой и проявить свою заботу.

— Кто же еще будет о ней заботиться, если не я? — ожесточенно выкрикнула Девон. — Может быть, ты? Да тебе на все это наплевать. Надоест работать здесь, пойдешь куда-нибудь еще. А я останусь. Я единственная, кто есть у Терезы. И нужна ей.

— Девон…

— Ты не имеешь права бесцеремонно вмешиваться в наши дела. Ты была обязана меня разбудить. Никогда больше так не делай. Иначе… — Она замолкла, не в силах продолжать.

— Иначе что? — спросила Ребекка.

— Вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.

Ребекка слушала ее и видела перед собой Барбару Флорио. Именно так, наверное, говорила эта женщина, таким же ледяным тоном. Тело Девон было напряжено. Ребекка чувствовала, что еще чуть-чуть и эта крепкая девица ее ударит. Ничего себе перспектива.

— Я сожалею, что так получилось, — сказала она тихо. — Мне вовсе не хотелось вмешиваться в ваши с сестрой дела. Я действительно никто, в этом ты, наверное, права, но не права в том, что мне безразлична Тереза. Это не так. Она мне совсем не безразлична, так же как и ты.