Чтение онлайн

Дело в том, что по мере развития болезни стал изменяться их настрой, тон маркиза и содержание посланий: психиатры современности четко ставят диагноз и говорят о необходимости лечения. Но кто тогда обращал внимание на подобные вещи, даже если это касалось маркизов? Особенно упрятанных за решетку в крепость по приказу самого короля!

Пелаги пережила ужасное время. Она никак не могла понять, отчего вдруг стали портиться отношения с мужем? Отношения с родственниками испортились очень давно, и маркиза даже решилась на необычный поступок.

– Я подаю на вас в суд, мадам, – заявила она собственной матери.

– За что? – недоуменно и рассерженно воскликнула та. – За то, что я освободила тебя от этого чудовища?

– Нет, мадам. За то, что вы разлучили меня с любимым мужем, а отца с детьми.

Наконец в 1781 г., после скандалов и долгих разбирательств, супругам де Сад разрешили свидания. Однако болезнь маркиза, находившегося за решеткой, уже зашла довольно далеко. По свидетельствам историков, на первом же свидании с женой Донатьен обвинил Пелаги в том, что она закрутила бурный роман с одним из его бывших секретарей.

– Я знаю, ты сожительствуешь со своей кузиной, – зло шипел и раздражался маркиз. – Признайся, это так, да?

– Нет, нет, о чем ты вообще говоришь? – пыталась переубедить его верная жена, страдания которой еще не закончились.

– И скажи, отчего ты столь вызывающе одета? – отступив на шаг, презрительно оглядел ее супруг. – Перестань носить эти яркие тряпки, иначе я вообще откажусь видеться с тобой!

Свидания с мужем произвели на несчастную жену столь сильное впечатление, что она решила уйти в монастырь.

– Я стану жить за монастырскими стенами и молиться за Донатьена, – сказала Пелаги. – А когда он все-таки выйдет на свободу, я верю в это, то вернусь к нему чистой и непорочной!

Свидания прекратились. В 1784 г. маркиза перевели, как опасного государственного преступника, в Бастилию, хотя раньше он содержался в Венсенском замке. Именно тогда началась его сумасшедшая писательская карьера. В своих трудах маркиз презрительно и легко попирал любые запреты и записывал свои болезненные сексуальные кошмары, выдвигая новую теорию «подчинения природе» – согласно ей, партнерами в сексе могли стать все, кто только нравился. Вплоть до матери или даже кошки!

Сидя в тюрьме, Донатьен де Сад написал пятнадцать томов. Тогда же анонимно опубликовали «Философию будуара» и «Жюстину, или Несчастья добродетели». Свой главный труд жизни – «120 дней Содома», – выполненный каллиграфическим, мельчайшим почерком на свитке бумаги длиной в двенадцать метров, маркиз, как опытный заключенный и истинный нелегал, вынес из Бастилии на себе, на теле. Ему повезло: за десять дней – всего за десять дней до штурма Бастилии! – маркиза перевели из каземата в лечебницу для умалишенных Шарантон. Значит, судьбе было угодно сохранить и автора, и его необычный труд? Кстати, по мнению мадам Пелаги, написанные ее мужем книги являлись основной причиной, по которой маркиза де Сада не желали выпустить из заключения: она постоянно умоляла его не писать, однако никакие ее доводы не смогли на него подействовать.

Из тюрьмы и сумасшедшего дома маркиза освободила Великая французская революция. Вечером Страстной пятницы 1790 г. почти пятидесятилетний, изрядно облысевший, невообразимо растолстевший, совершенно ничем не напоминавший прежнего стройного красавца маркиз де Сад вышел на свободу. С трудом переставляя непомерно распухшие ноги, одетый в лохмотья бродяга пришел в монастырь, где обещала ждать его верная жена Пелаги.

Здесь Донатьена ждал жестокий удар: супруга успела примириться с родственниками за время его долгого пребывания за решеткой и отказалась увидеться с ним.

– Мадам просила передать, что намерена развестись с вами, сударь, – сухо сообщила пожилая монахиня в зарешеченное оконце, прорезанное в калитке монастырских ворот.

Окошечко захлопнулось, стукнув так, словно поставило точку на прежней жизни маркиза. Боже, ведь они прожили вместе двадцать семь лет! Счастливо или нет, это другой вопрос, но он любил ее, и она его. И что теперь?

Вскоре маркиз вынужденно отказался от титула, а потом познакомился с хорошенькой актрисой, которая была моложе его на два десятка лет. К тому времени он уже развелся с Пелаги, и судьба распорядилась так, чтобы новая женщина согрела остаток его дней и приняла последний вздох скандального автора шокирующих общество трудов.

Рассказывают, что в кровавые времена революции маркизу совершенно неожиданно представилась возможность… отправить свою бывшую тещу на эшафот. Де Сад взял перо, обманул его в чернильницу и… вписал имя мадам де Монтрей в списки на помилование!

– Вот, такова моя месть, – отбросив перо, сказал человек, который по милости собственной тещи провел в заключении и сумасшедшем доме долгих двенадцать лет. – Я убиваю только на бумаге!

Наполеон Бонапарт, которому доложили о маркизе и его «трудах», недовольно поморщился:

– Это же… сумасшедший! Следовательно, должно стать предельно ясно, господа, где его место!

По приказу Наполеона автора «120 дней Содома» снова посадили в сумасшедший дом, где он и скончался в возрасте семидесяти четырех лет, так больше никогда и не увидев свободы. Маркиза не стало в 1814 г. И его постарались крепко забыть.

Вновь открыл де Сада и его роковую любовь французский поэт Гийом Апполинер. Позднее Альбер Камю сказал:

– Именно с де Сада начинаются и современная история, и современная трагедия…

Красота – удивительный и редкий дар природы. Особенно если речь идет о мужской красоте, идеалы которой значительно менялись в разные эпохи. Поэтому многие признанные красавцы давних времен кажутся нам теперь откровенно некрасивыми людьми. Но, как ни странно, практически у всех красивых мужчин была трагическая судьба. Конечно, случались и редкие счастливые исключения, однако они только подтверждали общее правило.

Итак, кого же на протяжении долгих веков считали в Европе красавцами?

Одним из самых знаменитых красавцев считался царь Македонии Александр Великий, завоевавший почти половину известного тогда античного мира. Он прожил всего тридцать три года (356–323 гг. до н. э.) и умер при весьма загадочных обстоятельствах, во время роскошного пира, поэтому существует вполне обоснованная версия, что царя-завоевателя отравили недоброжелатели.

До нас дошел скульптурный портрет Александра работы древнегреческого скульптора Лисиппа. Считалось, что полководец обладал великолепной фигурой, схожей с античной статуей и, самое главное, имел темно-русые, а не черные волосы. Это особенно ценилось в Греции того времени и считалось чуть ли не божественным признаком. Одержав ряд блестящих побед, Александр Македонский действительно начал считать себя живым воплощением божества, и стройный хор льстецов, неизбежно появляющихся в окружении любого великого человека, старательно поддерживал его в этом убеждении.