Чтение онлайн

– Такой был хороший и ласковый ребёнок, и обнимет, и поцелует. А ты дикарь, весь в себе, - продолжила мать, - Сложно мне с тобой было. Вроде бы и учился замечательно и проблем особых не доставлял. Но как посмотришь своими взрослыми глазищами, кажется, что насквозь меня видишь, всё понимаешь, в том числе и то, какая я в сущности истеричная дура и неудачница. А меня это бесило! Знала, что несправедлива к тебе, и ещё больше злилась от собственной неполноценности. Но ты даже не плакал, не искал у меня утешения и не просил пощады. У меня всегда было чувство, что в любой конфликтной ситуации, как бы я не злилась, как бы не наказывала тебя, я всё равно оставалась в проигрыше. Опомнилась я только тогда, когда ты чуть не ослеп. Но тогда, видимо, было уже поздно что-то менять, наши с тобой отношения остались такими же неблизкими. Я знаю, что была тебе не лучшей матерью, и совсем не благодаря мне ты стал таким, какой есть. Прости меня, если можешь.

– Что было, то прошло. Чего теперь об этом говорить? Мы все не идеальны. Жила как умела. Не думай об этом. Всё нормально.

Больно было всё это услышать. Он и так всё это знал, но её слова всколыхнули все его детские страхи, комплексы и обиды, которые были запрятаны им так глубоко, что он никогда даже не пытался их достать и рассмотреть, став взрослым. Что эти воспоминания могли дать? Только усилить давно притупившуюся боль и породить новые обиды. Вацлав понимал, что матери хочется снять с души эту свою вину перед ним, ей было нужно его прощение. Может быть, это очень плохо и совсем не великодушно, но он в своей душе этого прощения не находил. Матери об этом знать совершенно не нужно, предъявлять ей претензии сейчас было бессмысленно и бесчеловечно. Пусть уйдёт с миром. На момент этого разговора Вацлав уже знал, что шансов спасти её практически нет. Он снова звонил Славику, потому что пообещал матери это сделать, просил приехать, честно обрисовав положение дел. Тот обещал выбраться, но не успел. Через пять дней матери не стало.

Мысли снова вернулись к Славику. Всё-таки братцу пришлось выкроить время для присутствия на похоронах. О какой-то помощи от него в этом скорбном деле Вацлав даже не помышлял. Ему вообще было бы спокойнее, если бы Славик не приехал. Не хотелось с ним встречаться. Но куда же деваться? Вацлав был готов пережить эту встречу. К чему он не был готов, так это к встрече с женой брата. Ему было страшно увидеть её со Славиком, но в то же время очень хотелось посмотреть на неё, понять, как у неё дела, помнит ли она его, что чувствует. Как ни странно, его до сих пор волновали эти вопросы. А он то думал, что избавился от тоски по ней, что смирился с её потерей, что давно убил все чувства к ней. Как бы не так! Трясётся, как мальчик, от страха и предвкушения встречи. Может быть, если бы у него тоже была семья или хотя бы какие-то долгосрочные отношения, он бы давно выкинул из головы жену своего брата. Но ничего такого у него до сих пор не сложилось. Женщины, конечно, были. Он, как моряк, в каждой командировке находил себе новую подругу, но ни одна из них не тронула душу. Вот и здесь у него новая девушка, с которой он встречался по мере надобности. Да ещё бывшая жена Славика Наталья положила на него глаз. Это было вполне объяснимо. Выглядел он почти как Славик, но обладал совсем другим нравом и характером. Ещё у Вацлава сложились достаточно тёплые отношения с дочерью брата от первого брака. Вообще-то, Наташа была ему симпатична, приятная женщина, заботливая мать, воспитанная, тактичная и образованная. Она продолжала общаться с бывшей свекровью, не смотря на развод со Славиком, поэтому Вацлав с ней часто сталкивался. Он старался быть вежливым, племяннице дарил подарки. Да и девочка была общительная и обаятельная, ей, видимо, нравился дядя, так похожий на папу. Вацлав сам удивился, что так быстро сдружился с племянницей, потому как умение нравиться людям было не его коньком. Наверное, именно эта дружба с девочкой, дала толчок интересу Натальи к нему. Но Вацлав при всём уважении и симпатии к ней такого варианта даже не рассматривал. Никогда он не станет жить с женщиной, к которой имел отношение его братец. Для этого надо было через себя переступить. Он не сумел сделать этого даже ради любимой.

Кто бы только знал, чего ему это стоило. Выдрать из сердца человека, который там жил, не разорвав его в клочья, и не пожертвовав огромным куском, совершенно невозможно. Если бы не работа, которая забирала у него почти всё время, он бы сошёл с ума. Поначалу он еле удерживался от искушения наплевать на свою гордость, на ребёнка этого вместе с его интересами, тем более на брата, и приехать к ней, уговорить её уехать с ним, пообещать, что он примет её малыша, как родного. Останавливало то, что последнее казалось ему невыполнимым. Этот ребёнок всю жизнь будет напоминать ему, что Ксения была со Славиком, он будет свидетельством её измены, хоть и непреднамеренной. Он не сможет с этим жить, превратит и свою жизнь, и жизнь любимой в ад. Его ревность убьёт всё. Да и не принесла бы им ничего хорошего эта встреча. Что она могла поменять, если Ксения уже приняла решение остаться со Славиком. Он понял это, когда после признаний брата вспомнил, каким убитым был у неё голос в телефонной трубке, как она не хотела с ним разговаривать. Конечно, кому бы захотелось давать объяснения человеку, которому ты изменил, хоть и невольно? Что она могла сказать? Что теперь они не могут быть вместе? Какой смысл ему уговаривать её отменить своё решение, унижаться, переступать через свою гордость, если и сам он не может ничего ей предложить? Для ребёнка лучше расти с родным отцом, а не с дядей, который его никогда не полюбит. Ксения, как мать, будет защищать интересы ребёнка. Тем более она сама жила с отчимом, от которого хлебнула горя. Вряд ли она захочет подобной участи для своего малыша.

Славика он тогда ненавидел, желая ему всяческих бед. Он фактически отдал им с Ксенией свою квартиру, чтобы хоть как-то компенсировать ей столкновение с их чудо-семейкой, в которой два совершенно одинаковых внешне человека, имеют почти одинаковые имена, так что один легко может сойти за другого. И совсем не её вина, что один из них пользуется этим в своих интересах, наплевав на интересы других. Вацлав надеялся, что братец со временем сам съедет с его квартиры и заберёт оттуда свою семью, но Славик не торопился. Выгнать их со скандалом Вацлав решиться не мог. Да и зачем ему сейчас квартира в Москве, если он всё время живёт в других городах, а в Москву приезжает раза два за полгода? Несколько дней он и в гостинице пожить может, это даже удобнее. Вацлав не хотел пока поднимать этот вопрос с квартирой, не был к этому готов, поэтому на протяжении четырёх лет всё оставалось как есть. Ненависть к брату уже не была такой острой, желания раздавить его ушло, осталось презрение, неприятие и нежелание общаться.

Вацлав подкатил к зданию аэропорта и позвонил брату, чтобы договориться о месте встречи. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда он её увидел. Ему показалось, что она стала ещё более маленькой, более хрупкой, чем он её помнил. Глаза на осунувшемся личике казались огромными.

– Привет, - поздоровался Славик.

– Здравствуйте, - вторила ему Ксения.

Вацлав ответил на их приветствия, продолжая смотреть на Ксению. Она смутилась от его внимания и опустила глаза. Чего он уставился на неё? Чего собрался увидеть? Вацлав разозлился на себя.

– Ну, пойдём, - предложил Славик, невольно спасая положение.

Всю дорогу он расспрашивал Вацлава о матери. По мере продолжения беседы Славик всё больше мрачнел, проникаясь духом предстоящего мероприятия. Вацлав отогнал от себя ехидную мысль, что братец просто входит в роль скорбящего сына. Не то чтобы он не верил в переживания брата, но точно знал, что они хоть и будут бурными, но неглубокими. Славик не умел испытывать глубоких чувств вообще, разве что к самому себе.

"Странные они всё-таки", - думала Ксения, сидя на заднем сидении и вслушиваясь в разговор братьев, - "Не виделись несколько лет, а при встрече не то, что не обнялись, даже руки друг другу не пожали. Пусть даже между ними есть какие-то противоречия, но они же родные братья, к тому же близнецы. Общее горе должно бы было их примирить". Они вели себя друг с другом как чужие люди, которые по какой-то прихоти судьбы вынуждены общаться. Почему этот Вацлав так смотрел на неё при встрече? Как будто чего-то ждал от неё, надеялся что-то разглядеть. Хотя зачем она выдумывает? Брат мужа, видимо, ждал, что Славик хоть как-то представит их друг другу, познакомит её с деверем. Но Славик не соизволил этого сделать. Ксения почувствовала неловкость под этим пристальным выжидающим взглядом. Красивый мужчина, впрочем, как и её муж. Но в Вацлаве с первого взгляда угадывалась внутренняя сила, чувство собственного достоинства, в Славике таких качеств не было, бравада и бахвальство - это было его. Он был слишком эмоционален, казалось даже, что он заискивает перед братом, трещит без умолку, чтобы скрыть своё замешательство. Вацлаву, похоже, было глубоко наплевать на его потуги. Его не смутило бы даже, если бы они все молчали всю дорогу. Ксении почему-то было мучительно стыдно за мужа. В присутствии своего старшего брата он казался жалким щенком, который виляет хвостиком и делает всё, чтобы на него обратили внимания.

Похороны должны были состояться на следующий день. Вацлав привёз их в квартиру матери, распрощался и уехал. Ксения опять поймала на себе пристальный взгляд его зелёных глаз. Странно. Почему-то ещё до замужества ей казалось, что и у Славика такой же цвет глаз. Сейчас она точно знала, что у мужа глаза серые с зеленоватым оттенком. Видимо, она была настолько в него влюблена, что ей всё виделось в искажённом свете вследствие ношения розовых очков. Еще один повод посмеяться над собой. Только вот смех был горьким до такой степени, что мог перейти в истерику. Чего это на неё вдруг нашло? Она давно смирилась с собственными ошибками, даже простила себя за них. Почему же сейчас так горько на душе? Надо срочно переключиться, не стоит думать о вещах, которые причиняют боль, тем более, что исправить прошлое с его ошибками и просчётами всё равно не возможно. Ксения решила позвонить матери и узнать, как там её сынок, как мама справляется с ним. Мысли о Вадике всегда приводили её в благостное настроение. Может, она и дура, может и сломала себе жизнь, приняв за принца пустого и двуличного человека, но она бы снова всё повторила, лишь бы у неё был её родной мальчик. Она обязательно решит все проблемы с его здоровьем, у них всё будет замечательно. Это и будет её главным счастьем. И к чёрту эти глупые терзания о своей не сложившейся женской судьбе.

Следующий день был тяжёлым. Славик своих эмоций не сдерживал. Он лил слёзы, общался с родственниками, принимал соболезнования. Он заплакал, как только увидел гроб с телом матери. Ксении пришлось обнять его, ведь муж нуждался сейчас в поддержке и сочувствии. И это день был совсем не подходящим, чтобы выказывать безразличие или пытаться что-то доказывать Славику. Всё-таки он её муж, отец её ребёнка, не чужой человек. Она опять поймала на себе взгляд своего деверя. На это раз в нём почему-то проскользнула боль, и ещё, как это ни странно, гнев. Он стоял один. Ксении почему-то стало так его жалко. Он казался совсем одиноким, ему не с кем было разделить своё горе, не у кого искать поддержки. Эта вспышка сочувствия погасла, как только Ксения заметила на его лице презрительную полуулыбку. Относилась она, скорее всего, не к ней, а к Славику. Может быть, этот человек вообще ничего не чувствует? Ему безразличен брат, племянник, может, ему и мать была безразлична, раз он так смотрит на Славика только потому, что тот проявляет вполне понятные человеческие эмоции при данных обстоятельствах. И не нужно этому сухарю никакой поддержки, потому что он бесчувственный, как гранитная плита. Вацлав просто без лишних эмоций выполнял свой долг. Хотя надо признать, что выполнил он его на пять с плюсом. Всё было правильно, без сучка и задоринки. И что немаловажно всё это за его счёт. Ксения не обманывалась на счёт своего благоверного, щепетильностью в денежных вопросах Славик не отличался. Так что вряд ли он предложит брату компенсировать часть затрат. Славик всегда считал, что у того полно денег. Именно поэтому он без зазрения совести спихнул на Вацлава все затраты на лечение матери, говоря, что братец не обеднеет.

Мнение Ксении о Вацлаве поменялось, когда попрощаться с бывшей свекровью пришла первая жена Славика с дочерью. Девочка не побежала к отцу, а кинулась к дяде. И тот обнял её, начал что-то говорить, в ответ девочка тоже его обняла. Именно с дядей она подошла к гробу, чтобы попрощаться. К отцу девочка пришла уже после, поздоровалась, но на этом всё общение закончилось. Всю процедуру отпевания и похорон девочка не отходила от Вацлава, как впрочем и её мать. Почему последнее так задевало Ксению? Неужели она ревнует этого малознакомого мужчину к бывшей жене Славика? Кстати о ней Ксения узнала в день собственной свадьбы, как и о наличие у мужа дочери от первого брака. Наталье, бывшей жене Славика, Ксения тоже пришлась не по душе. Она смотрела на неё с неприязнью. Неужели она думает, что это Ксения забрала у неё это сокровище? Она про неё слыхом не слыхивала, пока не попалась в те же сети. И чего обижаться теперь, они ведь подруги по несчастью. Им сочувствовать друг другу надо. Может быть Наталья к Славику до сих пор неравнодушна? То-то она вертится возле его брата. А что? Выглядит точно также, даже лучше. Славик то видно, что уже подыстаскался. Зато во всём другом, Вацлав именно такой, каким женщины представляют себе настоящего мужчину: самостоятельный, ответственный, умеющий справляться с неприятностями. Хотя со вторым качеством, она бы не стала торопиться. Почему этот интересный мужчина до сих пор не женат? Может, как раз и не желает нести ответственность за семью? Слишком любит себя, как и Славик, но не нуждается в бесплатной прислуге и общении.