Чтение онлайн

Плахотнюк немедленно потупила взор, разом растеряла боевой пыл, поджала губки и уж совсем по-детски протянула:

– Мы не нарочно...

Эта смена тактики была столь разительна, что Дайтон и Пункартэ немедленно перестали разыгрывать спектакль и дружно заржали.

Отсмеявшись Дайтон покосился на Лиссу.

– Госпожа, вы-то, о чем думали?
– с искренней укоризной спросил он, стараясь не обращать внимание на мольбу в глазах девушки и закушенную нижнюю губу, - Вы опытный, как мне показалось, человек, корреспондент с именем, втянулись в эту авантюру... Лью, я знаю эту девушку, и хотел бы переговорить с ней наедине. Мы как будто закончили с вами, насчет боевого обеспечения? Встретимся ... перед началом.

Лью был явно недоволен, но отдал честь и вышел. По указанию генерала гренадеры вывели отчаянно протестующую Веронику и оставили Дайтона напротив Лиссы. Дайтон кивнул ей на стул, освобожденный Пункартэ, и, когда она робко уселась, скрестив руки с напряженно сжатыми пальцами на коленях, устало вздохнул.

– Лисса... ну какого черта?!
– не выдержал он после минутной паузы, - Вы же буквально вынуждаете меня ... на самые суровые шаги, а мне этого вовсе не хочется, Творец свидетель. За каким лешим вы с этой "фотографиней" поперлись в горы?! Вы что, рассчитывали пройти мимо кордонов?!

– Вообще-то да, сир, - призналась Лисса не поднимая глаз, - Простите, сир, что я еще могу сказать...

– И что вам тут понадобилось?
– устало спросил Дайтон. Мысленно прикидывая, сколько времени у него осталось до прибытия подкреплений, чтобы тем же баллоном и услать обеих паршивок в город.

Лисса пристально и даже с вызовом посмотрела ему в глаза, и Дайтон совершенно неуместно подумал, что ей даже идет этот полувоенный стиль, - суровая простота облачения в сочетании с чувственной красотой личика и нежностью кожи, воздушной мягкостью выбившегося из-под шапочки золотого локона...

– Сир, - резковато начала Лисса, четко чеканя слова, - Вы знаете, каково сидеть на одном месте и томится ожиданием? Вы представляете, что сейчас говорят во всей прессе о вашей операции? Какие строят предположения, сколько дурацких слухов ходит вокруг да около? Понимаете, какой это шанс для журналиста - попробовать увидеть все на месте, и хотя бы в общих чертах пролить на ситуацию свет?! Разве вы, - она заговорила быстрее, не давая Дайтону себя перебить, - разве вы, сир, не считаете правилом действовать, а не ждать? Неужели вы и в самом деле не понимаете, почему я здесь, и что намеревалась делать?! Свою работу, сир!

– Понятно...
– протянул слегка сбитый с толку горячностью девушки Дайтон.

– Что с нами будет, сир?
– дав волю чувствам, девушка снова заговорила тихо и устало.

– Ничего особенного. Скоро прибудет баллон, вас на него посадят, и выдадут полицейскому департаменту Дэрга. Там вас, скорее всего определят в одиночные камеры временного содержания при Губернском суде, и по окончании военного положения выпустят. Скорее всего, нынешним же днем...

Дайтон украдкой посмотрел на часы. Еще следовало прикинуть позиции для каждой ударной группы, посовещаться с командирами, утвердить намеченный оперативный план арт-огня, чтобы свои солдаты не попали под снаряды и кугели. Кроме того, до сих пор не было надежной связи с клятым бронепоездом, который то входил в зону приема, то вновь заезжал за горку, а его тоже было бы неплохо учесть при расчетах.

Неожиданно в его голове сам собой родился план. А отчего бы не развернуть боевые действия и на другом фронте, скажем так, на фронте психологической войны? Конечно, потом спецы из Службы Герольдов составят подробнейший отчет событий, в точности такой, какой необходим для прессы, однако разве плохо будет, ежели Лисса подготовит свой, так сказать, "оперативно-тактический репортаж" с подробным фотоотчетом? Давать ему "дорогу" или нет, - решит сам Дайтон, с согласия Нобиля, конечно, но если все пройдет по плану, - картинка и текст будут только кстати для его, Дайтона, победной отчетности...

В глубине души он понимал, что думает не совсем головой, и ему просто очень не охота отправлять дунландку с её милой подругой в сырой обезьянник следственного изолятора Дэрга. Теоретически он ничуть не кривил душой - гражданским находится в боевых порядках войск было строго запрещено, кроме лиц со специальным допуском... Однако надо сказать, теперь перспектива чуток превысить должностные полномочия его не пугала. Ситуация у него такая - как на Двине говорят, - "или пан, или пропал...".

Он глянул на мрачно молчащую Лиссу и улыбнулся.

– А знаете что, госпожа... Я тут кажется, решил, как нам поступить. Не желаете ли поработать военным корреспондентом? Официально, допуск оформим вам задним числом... Пройдемся, я покажу вам ущелье, солдат, посмотрите из укрытия на штурм, а ваша эта ... Плахотнюк? Пусть поснимает. Но!
– отрезал он, глядя на лицо девушки, которое прямо-таки помертвело от внезапно нахлынувшего счастья и облегчения, - Но, Лисса! Все записанные и отснятые материалы будут тщательно проверены военной контрразведкой. Поэтому вы не сможете сразу отправить их в редакцию... Сдадите также все не отснятые и не использованные фото и кинопленки, а также кассеты фонографа. Госпожа Плахотнюк, - ей как, по-вашему, можно доверять? Скандалы нам не нужны.

Лисса с готовностью кивнула.

– Я имею на Веронику наилучшие рекомендации из Лыбеди, сир... То есть, Мич... И не работаю с теми, кому не доверяю, - она улыбнулась, - Значит, мы можем приступить?

– Можете, - согласился Дайтон, - сейчас вам вернут все ваше оборудование. Но строго под моим присмотром, договорились?..

...Муртази глянул вниз, в равнину, чуть высунувшись из-за нижнего края гладко тесанного черного блока, некогда бывшего частью южной наблюдательной башни. Отложил в сторону бинокль, и задумчиво уставился в пустую точку перед собой.

– Докладываю, - прошептала девушка, возникшая из темного проема люка, - Группа вражеских разведчиков замечена на северо-западе, у отрога "Б", ведем наблюдение, доложил Терн...

Муртази кивнул, отдал приказ ничего не предпринимать и отпустил вестовую...

И так уже пять часов...

Муртази, сидя на холодном камне на вершине горы-крепости, мог только предполагать, что задумал противник, и рассчитывал пока что лишь на показания тактической разведки. Ребята, впрочем, работали хорошо. Благодаря темноте и разветвленной системе уцелевших вентиляционных лазов, в которые не пролезла бы и собака, но по которым успешно ползали его ребята, удалось вскрыть местонахождения вражеского оперативного штаба (правда, по косвенным признакам), двух батарей мортир, в том числе одной тяжелой и одной трехдюймовой, и как минимум шести горных гаубиц, которые в момент обнаружения еще собирали из составных частей. Скоро выявят и передовые пункты артиллерийских наблюдателей, а пулеметные гнезда и выявлять было не надо, - каждый час то одно, то другое давало о себе знать серией тяжелых трассирующих пуль, выбивавших крошку из камней на цитадели или периметре. Хвала Иллойху, ни во что определенное попасть им пока не удалось - ребята надежно прятались, и страдали только камни.

В принципе, он уже сейчас мог успешно бить по больным местам осаждающих. Одновременные вылазки против штаба, батарей и наблюдательных пунктов заставили бы противника сильно понервничать, - но сейчас не это было самым важным. Муртази хотел протянуть как можно больше в замке, сковывая внимание врага, и в первую очередь был озабочен именно планом скорого штурма. В том, что штурм будет, у него не было ни малейших сомнений, - та огневая мощь, которую нордлинги могли сосредоточить на наземной части крепости, не могла сломить его сопротивление.