Августовские пушки
Шрифт:
В это же время в другом месте — в Бре, в 35 милях выше по течению Сены, — проходили другие англо-французские переговоры, на которых Джон Френч также отсутствовал. Стремясь улучшить испорченные отношения с англичанами, Франше д’Эспере, сменив Ланрезака, договорился встретиться с Френчем в Бре в 3 часа дня. По такому случаю генерал надел ленту рыцаря-командора Викторианского ордена. Когда он прибыл в Бре, его автомобиль остановил караульный-француз и доложил, что на телеграфе для генерала получена срочная депеша. Это был запрос Жоффра о возможности сражения. Изучая послание, Франше д’Эспере ходил взад-вперед по улице, с нараставшим нетерпением ожидая прибытия англичан. Через пятнадцать минут подъехал «роллс-ройс», в котором рядом с шофером сидел «огромный шотландец». Однако вместо маленького, румяного фельдмаршала на заднем сиденье обнаружился «высокий, дьявольски безобразный тип с умным, выразительным лицом». Это был Уилсон, прибывший на встречу в сопровождении начальника разведки полковника Макдонога. Они задержались, потому что Уилсон, встретив по дороге одну парижанку, попавшую в затруднительное положение, проявил к даме галантность и приказал не только заправить горючим ее автомобиль, но и снабдил ее шофера необходимыми картами.
Военные поднялись на второй этаж мэрии. В дверях поставили часового-шотландца. Макдоног приподнял тяжелую скатерть и заглянул под стол, открыл дверь в примыкающую спальню, посмотрел под кроватью, прощупал стеганое одеяло, открыл стенной шкаф и простучал его стенки кулаком. Затем, после вопроса Франте д’Эспере о положении английской армии, он развернул карту, на которой синими стрелами точно была указана дислокация войск противника на английском участке фронта. После этого полковник дал блестящий анализ продвижения частей 1-й и 2-й германских армий, что произвело на Франте д’Эспере довольно сильное впечатление.
— Вы — наши союзники, у меня от вас нет секретов, — сказал Франте д’Эспере и прочел телеграмму Жоффра. — Я намерен ответить, что моя армия готова к наступлению. — А затем, бросив на собеседников пристальный взгляд, командующий продолжал: — Надеюсь, вы не заставите нас действовать в одиночку. Важно, чтобы ваши части прикрыли брешь между 5-й и 6-й армиями.
Затем Франте д’Эспере изложил точный план действий, придуманный им за те пятнадцать минут, когда он ждал прибытия союзников. Замысел основывался на том предположении, что армия Монури начнет наступление севернее Марны 6 сентября, и он пришел к этому выводу самостоятельно, еще ничего не зная о предложениях Галлиени. Уилсон, нашедший общий язык с этим энергичным французским генералом, как когда-то с Фошем, согласился поддержать предлагаемую операцию. Размещение двух армий, исходные рубежи, на которые они должны были выйти 6 сентября, направление ударов — решение этих вопросов не вызвало затруднений. Уилсон предупредил, что добиться согласия сэра Джона Френча и особенно Мюррея будет нелегко, однако пообещал сделать для этого все от него зависящее. Уилсон поехал в Мелён, а Франше д’Эспере отправил сообщение о достигнутом соглашении с англичанами Жоффру.
В Барна-Обе Жоффр наконец покинул прохладную тень ясеня. Не дожидаясь ответов от Франше д’Эспере и Фоша, он решил действовать. Командующий прошел в оперативный отдел и распорядился составить проект приказа «о превращении операции местного значения, предложенной парижским гарнизоном, в наступление на левом фланге с участием всех союзных сил». Сражение должно начаться 7 сентября. Бурные дискуссии сразу прекратились, все почувствовали спокойную уверенность — с отступлением покончено. Приближался переломный момент. Закипела работа — штаб стал готовить подробные приказы. Чтобы свести к минимуму риск утечки сведений, решили не рассылать никаких инструкций или распоряжений до последней минуты.
Это произошло в 6 часов, а в 6:30 Жоффр появился на обеде, на который пригласил двух японских офицеров-наблюдателей. За столом ему на ухо прошептали о том, что Франше д’Эспере убедил англичан присоединиться к наступлению, и что из 5-й армии присланы важные документы. Трапеза для Жоффра была священным делом, кроме того, следовало соблюдать дипломатический этикет, особенно теперь, когда союзники с большой надеждой на успех вели переговоры об оказании Японией военной помощи странам Антанты в Европе. Жоффр не мог прервать обед, однако он несколько бестактно «ускорил его». Прочитав краткое сообщение Франше д’Эспере, Жоффр почувствовал себя так, будто его, чтобы научить плавать, столкнули в воду. В свойственной ему безапелляционной манере, Франше д’Эспере указывал точные даты и часы, населенные пункты и условия боевого взаимодействия трех армий — 5-й, 6-й и английской. Сражение можно начать 6 сентября; англичане «изменяют направление движения», если их левый фланг поддержит 6-я армия; последней, в свою очередь, следует занять позиции по реке Урк в указанное время, «если же она не успеет, то англичане не станут развертывать свои части»; 5-я армия завтра продолжает отступать до выхода к реке Гран-Морен, через день она должна будет занять рубеж для фронтального удара по армии Клука. Одновременно англичане и Монури атакуют его фланг. «Энергичное участие» армии Фоша в действиях против 2-й армии является одним из необходимых условий успеха операции.
«Моя армия сможет выступить 6 сентября, — писал в заключение Франше д’Эспере, — однако ее состояние далеко не блестящее». Это была неопровержимая правда. Когда спустя какое-то время он заявил командиру III корпуса генералу Ашу, что наступление начнется на следующее утро, тот «оторопело уставился на командующего, словно получил дубиной по голове».
— Вы сошли с ума, — запротестовал Аш. — Солдаты измотаны. Без сна и пищи… почти две недели они отступали с тяжелыми боями! Нам требуются оружие, боеприпасы, снаряжение. Все пришло в жуткое состояние. Моральный дух низок. Я вынужден был отстранить от командования двух дивизионных генералов. Штаб ничего не стоит и ни на что не годен. Если бы мы смогли перегруппироваться за Сеной…
Как и Гаплиени, д’Эспере считал, что выбора нет. Твердая и решительная позиция обоих сыграла решающую роль. Предшественник Франше д’Эспере, вероятно, не стал бы действовать так смело и быстро. В этот период со своих постов полетели многие нерешительные командиры. Генерала Ма де Латри в тот же день сменил стремительный Модюи, служивший ранее в армии Кастельно. Не только командующий 5-й армией потерял свое место, но также и трое из пяти командиров корпусов, семь из тринадцати дивизионных генералов и немалое число бригадных.
«Разумная смелость» ответа д’Эспере понравилась Жоффру, и он приказал оперативному отделу приступить к разработке операции в соответствии с предложениями командующего армией, однако определить сроком для ее начала 7 сентября. Главнокомандующий получил также утвердительный ответ и от Фоша, который просто заявил, что он «готов к атаке».
К известиям Генри Уилсона в английском главном штабе отнеслись весьма неодобрительно. Ранее Мюррей, даже не дожидаясь возвращения Джона Френча, издал приказ о дальнейшем отступлении в юго-западном направлении на десять-пятнадцать миль, причем движение части должны были начать этой ночью. «Как ножом в сердце», — заметил Уилсон, узнав об этом. Ознакомившись с составленным Мюрреем кратким изложением плана Галлиени, он немедленно отправил в Париж телеграмму: «Маршал еще не вернулся», оповестив также о предполагаемом отходе. По-видимому, Уилсон ничего не сообщил Франше д’Эспере, вероятно, все же надеясь убедить Джона Френча отменить приказ об отступлении.
Вернувшись, Френч сразу же окунулся в беспокойную атмосферу противоречивых планов и предложений. На своем столе он нашел письмо Жоффра, написанное еще до свершившихся событий. В нем французский главнокомандующий предлагал совместную операцию в районе Сены. Затем Френч прочитал послание Галлиени, записанное Мюрреем. Потом на стол легла договоренность Уилсона с Франше д’Эспере. Сам же Мюррей настойчиво советовал продолжать отступление. Сбитый с толку противоречивыми предложениями, не зная, какому отдать предпочтение, Джон Френч счел, что самое разумное в данной обстановке — бездействие. Он оставил в силе приказы Мюррея и поручил Югэ передать всем французским просителям, что «в силу постоянно происходящих изменений» фельдмаршал намерен, «перед тем как действовать, еще раз изучить всю обстановку в целом».
Примерно в этот час Галлиени вернулся из Мелёна в Париж и прочел телеграммы от Уилсона и от Жоффра. Вторая была отправлена в 0:20, и в ней главнокомандующий подтверждал предложение о наступлении Монури южнее Марны 7 сентября. Новостью это не было, тем не менее полученные телеграммы подтолкнули Галлиени к решительным действиям. Времени оставалось все меньше, а армия Клука по-прежнему развивала наступление. Видя, что шансов почти не остается, Галлиени попытался ускорить ход событий и сам позвонил в главный штаб. Жоффр попробовал было уклониться от разговора и посадить к телефону вместо себя Белена, однако военный губернатор Парижа требовал к телефону только главнокомандующего. По свидетельству адъютанта Жоффра, записавшего состоявшийся разговор, Галлиени сказал: «Шестая армия уже подготовилась к атаке севернее Марны. Поэтому изменить направление, назначенное для развертывания этой армии, сейчас невозможно. Я настаиваю на том, что наступление необходимо начинать, не изменяя ни места, ни времени, указанных ранее».
Услышав голос своего бывшего начальника, Жоффр, возможно, невольно подчинился властному темпераменту Галлиени. Пли, как признавался он позднее, вынужден был «неохотно» согласиться на перенос срока общего наступления на один день вперед из-за опасений, что переброска частей Монури, ускоренная распоряжениями Галлиени, раскрыла бы противнику весь замысел операции. Как Фош, так и Франше д’Эспере, оба заявили Жоффру о готовности к наступлению. Франше д’Эспере, думал главнокомандующий, благодаря какой-то магической силе сумел добиться согласия англичан на поддержку. Жоффр еще не знал, что это согласие еще не было подтверждено английским главнокомандующим. И все же, охотно или неохотно, но Жоффр все-таки согласился, чтобы 6-я армия перешла в наступление севернее Марны при поддержке всех французских сил 6 сентября, как «того желал Галлиени». Последний немедленно в 8:30 вечера отправил Монури телеграмму, которой подтвердил ранее изданные приказы о передислокации войск. Главный штаб пересмотрел сроки выхода частей на рубежи атаки с учетом переноса начала общего наступления на день раньше. В 10 часов вечера, через два часа после того как Мольтке подписал приказ о прекращении наступления правого крыла германских армий, Жоффр поставил подпись под Общим приказом № 6.