Авиационная медицина – надежный защитник летного труда
Шрифт:
«Да, счастлив, ибо удовлетворен тем, что ты делаешь. Для меня счастье не только сам полет, но все то, что с ним связано. Рост в должности тоже радует, если ты растешь без помощи „волосатых лап“, значит, ты действительно хороший летчик. Ибо, чтобы стать хорошим летчиком, нужен талант, любовь к профессии, умение извлекать всегда новое для себя. Насчет давящего чувства страха, фатальности, незащищенности… Я бы это назвал несколько по-другому, хотя и эта жесткая формулировка иногда верна. Лично я не испытывал страха в полете. Если попадал в нештатные ситуации, страх приходил потом, ночью, во сне. Когда думаешь, что было бы, если бы не справился. Чаще было чувство опасности, настороженность, ожидание отказа. Когда они, отказы, происходили, я был готов к ним, так как ждал их. Такое ожидание было во всех благополучных полетах и пропадало, когда надо было действовать, когда происходил отказ. Тут я работал. Эмоции были потом. Влияло ли это на мою изношенность, наверное, да.
Но я знаю случаи, когда чувство страха у летчика возникало с момента подхода к самолету, точнее с того момента, как планировали на полет. Один из молодых летчиков спустя месяц после катастрофы попросил меня списать его с летной работы, так как он откровенно стал бояться летать. Он мне сказал: „Меня все время преследует чувство страха в полете, я все время думаю о катапультировании, несколько раз в полете трогаю ручки катапульты. После полетов со страхом думаю, что надо летать на следующий день, если я погибну, как будут жить мои дети“. Износ летчика там, где несут дежурство. Долголетие обеспечивает физическая выносливость. Служить в Кубинке или в Ашхабаде не одно и то же. Но самое главное все же в старении летчика, его износ – это его работа».
«На мой взгляд, фанатизм не является защитой от психологических слабостей. После каждого полета летчик испытывает чувство внутреннего удовлетворения. Даже после аварийной ситуации. (Из моей жизни: сажал горящий самолет в 1957 г., отказ бустера на малой высоте, разрушение пневматики колеса и сброс самолета с ВПП и др.). Всегда испытывал чувство гордости, уверенность в своих силах, желание сразу же после такого полета снова летать. Что практически и было. А кто верит в слепое везение, в счастливую случайность, чудом выкрутился из опасного положения – это летчик-фанатик. Вот для такого летчика фанатизм является защитой от психологических слабостей, но летное долголетие его непродолжительное».
«По-моему, фанатизм просто исключает эти психологические слабости, они не могут существовать рядом. Раньше была традиция, если кто погибал, все тотчас летали на это задание. Так вырабатывался иммунитет от страха. Фанатизм – не защита от слабостей, а его антипод».
«Здесь не совсем точно избрано слово „фанатизм“. Фанатик – человек, слепо верующий во что-то, для которого не существует ничего, кроме идеала. У летчика, кроме работы, есть семья, дети, охота, рыбалка и т. д. Преданность, любовь к авиации вовсе не исключают других интересов.
Что подразумевать под „психологическими слабостями“. Да, они есть. Например, боязнь данного типа самолета. Летчик может испытывать чувство страха перед неизвестным. Из рассказа моего сына-летчика:
„Перед первым полетом на штопор было страшно, но виду не подавал, с нетерпением ждал вылета, даже икота появилась. А когда сам выполнил, даже растерялся, оказывается, это нестрашно, а даже интересно“.
Не нужно путать страх и настороженность. Бывает страх у летчиков, когда вылетает сразу после гибели другого. Преодоление страха зависит от его нервной системы. Я провозил многих на полигон после катастрофы (поздний вывод) и видел, как некоторые не могли снизиться на нужную высоту. Любовь к профессии, профессиональная гордость заставляют летчиков скрывать, прятать свои слабости от друзей, от командиров. Умный командир способен их заметить по поведению (радиообмен, зажим ручки, педалей). Летчика можно убедить в его силах (психологическая поддержка). Упреки в трусости погубят все дело.
«В связи с тем что летная жизнь связана с большей опасностью, поэтому летчики больше, чем кто-либо, любят жизнь, ценят вдвойне все удовольствия и радости жизни. Среди летного состава редко встречаются накопители и аскеты».
«Лично мне решительно ничего не надо было. Считаю, что компенсация для летчика преотличная: он и уважаем, и материально обеспечен. Если бы только поменьше на аэродроме встречалось пеньков. Высшая компенсация для летчика – это полет, полет в таком красивом Пространстве, в воздухе, причем Полет Летчика, а не полет самолета».
«Да, полеты требуют отключения от всего, что происходит на земле. Однако земное притяжение иногда настолько сильно, что заставляет отказаться от полетов. Неумная, сварливая жена может сделать значительно больше вреда, чем неисправная техника. Достигая „сверхчеловеческого“, летчик остается земным человеком со всеми слабостями, и он требует земного человеческого участия. Он возвращается на землю, чтобы восстановить свои ресурсы. Общение с друзьями, шутки, смех, рыбалка, охота. И главное – дом. С семьями надо всем работать. Тяжело, если семья не интересуется твоей работой, т. е. твоим главным интересом. В этом большую помощь могут оказать авиационные врачи. Ибо настроение летчика многого стоит. Наш врач, майор Качиров, за что мы его полюбили, обеспечивал не служебное, земное семейное спокойствие летчиков. Спокойная жизнь вне службы обеспечивает настрой служебный».
P. S.: Приятно, когда на «глупые» вопросы, дают умные ответы.
Заключаю этот раздел своим пониманием места и роли военного авиационного врача. Некоторые мысли, возможно, будут интересны и врачам гражданской авиации.
Нижеприведенный текст был опубликован 30 лет тому назад и подвергнут со стороны руководства медслужбой ВВС жесточайшей критике.
Выражаю двойное сожаление: во-первых, во многом я и сейчас придерживаюсь этого мнения, а во-вторых, думаю, и сегодня эти мысли не вызовут восторга у моих коллег. А вдруг не так?
1.2. Какой нужен авиационный врач?
К настоящему времени авиационная медицина и психология накопила достаточную сумму знаний об особенностях профессиональной деятельности летчика, чтобы выполнить главное – сохранить здоровье летного состава и обеспечить высокую работоспособность в условиях воздействия отрицательных факторов полете.
Известно, что основное направление советского здравоохранения – профилактическое. В авиационной медицине этот принцип положен в основу методологии подготовки авиационного врача. Это и понятно, так как труд авиационных специалистов связан, прежде всего, с воздействием специфических факторов внешней среды, которые не только снижают уровень работоспособности, но и при определенных условиях могут нанести вред здоровью. Отсюда и крайняя необходимость в приобретении знаний по высотной физиологии, физиологии ускорений, гигиене рабочего места, по специальным средствам защиты, питанию и т. д. В учебные программы последних лет включаются вопросы по авиационной и инженерной психологии. Обширные знания рассчитаны на подготовку специалиста с широким кругозором.
Вместе с тем опыт медицинского обеспечения полетов показывает, что не все авиационные врачи хорошо применяют свои знания на практике. Проявляется это в том, что, с одной стороны, командование не удовлетворено той ролью, которую авиационный врач играет в анализе летной деятельности, выявлении причин характерных ошибок летчика, его методической и психологической подготовкой особенно, с другой стороны, авиационный врач, не находя порой путей реализации своих знаний, приходит к ложному выводу о якобы угрожающей ему дисквалификации как специалиста. Впоследствии это может вести к утрате интереса служить в авиации.
Такое явление не может не тревожить. Вот почему мы ставим задачу раскрыть причины утраты интереса, наметить пути укрепления авторитета и роли авиационного врача в деле повышения боеготовности и безаварийной летной работы.
Никто не станет отрицать, что первым условием, позволяющим проводить в жизнь медицинские рекомендации, является личный авторитет врача. И именно на этом вопросе я делаю особый акцент, так как самые широкие знания врача как специалиста недостаточны для того, чтобы обеспечить ему требуемое доверие и авторитет в авиационном коллективе. С этого начинаются многие недоразумения, неудовлетворенность. С этого начинаются столкновения «своего Я» с потребностью коллектива. Такая постановка вопроса может на первый взгляд показаться слегка надуманной. И действительно, вначале мы указали, что основное направление медицины – это профилактика. Собственно, на это и направлена основная подготовка авиационного врача, которая дает ему знания о человеке как о биологическом объекте, о характере среды, о методах и средствах защиты. Но ведь известно и другое, что медицинская наука всегда касалась социальных явлений (вспомним «лечи не болезнь, а больного»). Поэтому профессиональная подготовка в области специальных знаний по авиационной медицине, гигиене, физиологии должна включать изучение специальных вопросов по психологическим особенностям авиационного коллектива, личности летчика, той общественной атмосферы, которая постоянно сопутствует учебно-боевой работе летно-подъемного, технического составов.
Итак, я считаю, что первым условием, обеспечивающим профессиональный и общественный авторитет авиационного врача, являются знания о профессиональном содержании летного труда.
В чем же особенность авиационного коллектива? В определенном смысле она состоит в том, что все, что ни делается, все, что ни делают, направлено на обеспечение главной фигуры – летчика. Иначе говоря, конечный продукт трудового напряжения коллектива, его опыта, знаний реализуется опосредованно через летный труд. Отсюда становится понятна и «обратная связь» в указанной системе: недостаточная эффективность конечной реализации всего предшествующего труда или, наоборот, успех раскладывается не на всех. Поскольку медицинское обслуживание входит как неотъемлемое слагаемое в общую систему обеспечения, постольку и авиационный врач в общественном плане несет ответственность и бремя труда несколько шире его круга лечебно-профилактических обязанностей. Отсюда и специфичность общественной атмосферы авиационного коллектива состоит в том, что каждый его член, в том числе и врач, независимо от служебных обязанностей, должен в той или иной степени знать и понимать суть летного труда.
Представленные даже в столь общем виде социальные особенности авиационного коллектива позволяют высказать суждение о том, что общественный авторитет авиационного врача определяется глубиной осознанного понимания той ответственности, которую несет коллектив за его профессиональную подготовку, и той персональной ответственности, которую он несет за качество опосредования коллективного труда самим летчиком.
Несколько слов о профессиональном авторитете. Выше мы уже говорили, что успех профилактических мероприятий всегда зависит от того, насколько соответствующий специалист знает те факторы, условия, от которых он собирается защищать летчика. Совершенно очевидно, что профессиональное совершенствование авиационного врача и состоит в приобретении знаний о тех отрицательных факторах профессиональной деятельности, которые снижают уровень работоспособности.