Чтение онлайн

Климат в Казахстане суровый. Зима холодная и ветреная, морозы до минус 25° С, лето жаркое, температура до +45° С. Осень нормальная, но весна жуткая, сильные длительные ветры, несущие песок, порой дули неделями. Но человек привыкает ко всему. «Жила бы страна родная» - тогда было принципом жизни.

Помню, с 1964 года по 1975 год велось строительство технической и стартовой позиции для лунника HI. Особенно поражал монтажно-испы-тательный корпус (МИК), проще - завод для изготовления царь-ракеты, предназначенной для полета на Луну - последнего детища академика Королева. Сооружение площадью три гектара, высотой 65 м. Стерильная чистота, кондиционированный воздух. Сдавалось оно в эксплуатацию Куйбышевскому заводу «Прогресс» не сразу, а по пролетам. Всего пролетов было пять. 3-й, 4-й и 5-й пролеты находились еще в стадии постройки, а в 1-ми 2-м уже собирали ракету. Эта наша мудрость была поддержана и утверждена министром общего машиностроения Афанасьевым С.А., что позволило сократить срок изготовления ракеты года на два.

Когда завод приступил к работе, Л.И. Брежнев решил лично осмотреть это чудо. Было начало мая. Вчера еще дул ненавистный «бешкунак», а в ночь прошел дождь, утром вышло ласковое солнце, красота… Поступил приказ работы прекратить, присутствовать только «белым халатам» - представителям завода и руководству строительства.

Утром приехал Брежнев с большой свитой. Я запомнил А.Н.Косыгина, Р.Я.Малиновского, а также Кунаева - первого секретаря ЦК Компартии Казахстана. Было много генералов, чиновников от разных министерств и ведомств, большая толпа «белых халатов». Леонид Ильич, похоже, был сильно навеселе и чувствовал себя как на палубе в шторм. Он отметил, что мы здесь живем как на курорте, что погода у нас великолепная и т.д. «А вот я летел сюда и попал в вихрь, да так, что нельзя было устоять», - и он показал, как его качало в самолете. Он планировал руками, притоптывал ногами. Толпа сдерживала улыбки. Тут вышла вперед бойкая женщина, видно, делегированная для диалога с Брежневым, и начала жаловаться, что и того нет, и этого недостаточно, фруктов и овощей нет, а если бывают, то очень дорого. «Родион, это по твоей линии», - сказал Брежнев Малиновскому. Тот молча кивнул, - «И по твоей, Дима», - уже Кунаеву. Тот тоже согласился.

«А сколько Вам платят?» Женщина попыталась уклониться от ответа, потом сказала, что 250 рублей в месяц. «Ого!» - удивился Брежнев - на такие деньги жить можно». Это было незабываемое представление.

А в это время Косыгин А.Н. отделился от всех и ушел в строящиеся пролеты, где его буквально подхватил начальник строительства МИКа полковник Сахаров. Косыгин многим интересовался, спрашивал, почему никто не работает. Когда услышал, что работы ведутся военными строителями, спросил, кто они такие.

Во время строительства МИКа я имел честь познакомиться с министром Афанасьевым С.А. До этого я видел и слышал его на совещаниях, «через красное сукно». Но однажды меня угораздило проявить инициативу. Без санкции начальства составил документ о дополнительном финансировании строительства МИКа за счет МОМа (Министерство общего машиностроения, ведало в СССР «ракетными делами») в качестве компенсации издержек в связи с экспе-риментальностью строительства. Данная сумма составляла примерно 10% стоимости годовых работ, выполняемых УИР. Будучи капитаном, я добился аудиенции с министром, который утвердил нужный документ. Говорят, это был случай беспрецедентный!

С.А. Афанасьев был гигантом во всех отношениях - от роста до редкого ума, в то же время - очень доступный человек. Несколько раз я принимал участие в проводимых им совещаниях. Это был учитель с большой буквы.

Стартовая позиция для HI уникальна. Шуточное ли дело - запустить ракету длиной (высотой) 110 метров при диаметре в опорной части 16 метров. Одного грунта из котлована под «старт» было выработано более миллиона кубометров. Специальный ж.д. путь от МИКа до старта длинной 4,5 км состоял из двух обычных ж.д. путей на мощных железобетонных ленточных фундаментах с колеей шириной 20 метров. Гигантский установщик тащили по этому пути четыре тепловоза. Сказка…

К сожалению, уже первый пуск оказался неудачным. Ракета поднялась на 100 метров и улетела «за бугор». Второй пуск - взрыв на старте с его разрушением. Я наблюдал пуск с расстояния 6 км. Впечатление такое, будто мышцы отделяются от костей и, того гляди, оторвутся. Переворачивались автомобили. В Ленинске в домах повыбивало стекла. Пуск назначили ближе к полуночи. Время засекретили, однако все население городка знало точное время пуска и высыпало на улицы и крыши домов. Вначале народ увидел яркую поднимавшуюся «звездочку», затем «звездочку» падающую, потом - грохот! Это аварийно отделилась и приземлилась на парашюте головная часть - космический корабль Л1.

МИК выдержал ударную волну, т.к. имел десятикратный запас прочности, рассчитанный на взрыв ракеты на старте. Замечу, что «парус» здания - 8 тысяч кв. метров. И построено здание не на десятилетия, на века. Тот контроль за технологией строительства, что был тогда со стороны военной приемки, не снится сейчас строителям и в кошмарах.

А недавно МИК был разрушен. В средствах массовой информации было заявлено, что «Сооружение пришло в ветхость: построено спешно с низким качеством, низкой прочностью, по советскому принципу -как подарок к какому-нибудь юбилею»! Это не дословно, но по смыслу верно. Такой вывод мог сделать либо случайный некомпетентный человек, либо недобросовестный чиновник. Скорее всего, здесь есть и то и другое. А про другие версии забыли?

График и план мероприятий восстановления старта HI были разработаны под моим руководством. Документы лично мной представлены в Москве зам. министра обороны по строительству генералу армии А.Н. Комаровскому и его заму - генерал-полковнику А.В. Геловани и утверждены последним со сроком восстановления три года. В этот срок мы уложились. Мне посчастливилось непосредственно руководить восста новлением, а в срок сдачи докладывать о готовности старта новому зам. министра обороны по строительству генералу армии Шестопалову. В день доклада Шестопалову было присвоено звание маршал инженерных войск.

Ракето Н-1 в монтажно-испытательном комплексе на Байконуре

К сожалению, академик Королев СП. не дожил до восстановления старта. Место Королева занял В.П. Мишин - бывший его заместитель. При Мишине лунник был обречен. Люди из КБ Королева говорили, что СП, будь он жив, заставил бы летать царь-ракету. Увы, история не знает сослагательного наклонения, а Мишин - не Королев.

Вспоминаю зама Афанасьева -Ударова Ф.Б., который руководил опергруппой, утвержденной тремя министерствами: Минобороны, MOM и Минмонтажспецстроя, на период восстановления. Это был зам, достойный своего начальника - министра. Фамилия соответствовала его непреодолимой энергии добиваться успеха всегда. Было чему у него поучиться. Не хуже был и еще один зам - Литвинов. Он помогал в строительстве космических объектов на 2-й площадке. Тоже моя епархия. А самым великим учителем был генерал Шубников Г.М.
– начальник строительства космодрома с нуля. Это он устанавливал памятник нашему солдату-победителю в Берлинском Треп-тов парке. Это его «Голос Америки» называл Тюратамским кротом. Это из-под его «крыла» вышли руководители строительства космодрома старшего поколения.

Еще одна великая личность - Герой Советского Союза генерал-лейтенант Григоренко М.Г.
– патриарх военного строительства, отец Главного управления специального строительства Министерства обороны СССР. Управление занималось строительством аэродромов, военных комплексов стратегического назначения, специальных испытательных полигонов и т.п. Волевой, жесткий, требовательный, бескомпромиссный, умнейший военачальник, участник Великой Отечественной войны. Но иногда его жесткость переходила в жестокость, и тогда бывали «жертвы». Григоренко панически боялись все. Он мог за любой просчет снять с должности начальника любого ранга - полковника, генерала. Тем не менее генерала Григоренко беспрекословно уважали за стратегический ум.

Ракета-носитель "Энергия" на старте

Первое знакомство с ним состоялось, когда я, будучи капитаном, был вынужден докладывать и отчитываться о ходе строительства объектов под HI ареопагу в составе министра Афанасьева, его замов, нескольких заместителей других министров, начальника проектного института и других «небожителей», в общем -полному залу представителей министерств и ведомств.

Экспромт получился из-за того, что Григоренко в тот день отстранил от должности моего начальника -полковника Чумичева В.А., руководившего строительством объектов HI. Из-за этого в затруднительное положение был поставлен начальник Управления инженерных работ (УИР) генерал Гурович И.М., которому теперь самому надлежало идти на «Голгофу» и докладывать. Неудобно же генералу с больными ногами водить указкой по громадным «парусам» графиков. На вопрос Григоренко -кто докладчик, а точнее, на приглашение: «Илья Матвеевич, пожалуйста, докладывайте», тот сказал: «Докладчик…» и назвал мою фамилию.