Чтение онлайн

Вторая – МХ-774В, названная «Старомодная» (Old Fashioned), за свое внешнее сходство с V-2, предназначалась для проверки новой конструкции, испытаний бортового оборудования и двигателей.

И, наконец, третья – МХ-774С с именем «Манхэттен» (Manhattan), являлась прототипом будущей боевой ракеты.

Однако планам Боссарта не суждено было сбыться. Когда военные узнали, что для получения первого полноценного летающего образца «Хайрок» потребуется целых шесть лет, они разорвали контракт. Но все же, позволили провести летные испытания уже собранных изделий. Оставшихся средств Боссарту хватило на три «Старомодные» ракеты.

Внешне МХ-774В выглядела как уменьшенная и более обтекаемая V-2. Ее сварные тонкостенные баки не имели силового набора. Они держали свою форму лишь благодаря избыточному давлению внутри. Бак с окислителем (жидкий кислород) держался собственным давлением, а топливный бак с керосином поддавливался азотом. В отделяемой головной части находилось телеметрическое оборудование. Длина ракеты была 9,63 м, диаметр – 0,76 м. В хвостовой части устанавливались трапециевидные стабилизаторы с размахом 2,08 м. Вес пустой ракеты – 545 кг, а снаряженной – 1860 кг. (Под термином «снаряженная» будем понимать полностью заправленную и подготовленную к пуску ракету).

Силовая установка состояла из четырех ЖРД Риэкшн Моторс XLR35-RM-1 с суммарной тягой 3630 кг. Двигатель был модификацией ЖРД стоявшего на экспериментальном самолете Х-1. По расчетам аэродинамиков с ним ракета могла разогнаться до скорости 3200 км/ч.

14 ноября провели огневые испытания двигателя на стенде. Затем начались статические испытания ракет. После их окончания в мае 1948 г. ракеты перевезли на ракетный полигон Уайт Сендз в штате Нью-Мексико.

Для пуска решили использовать стартовый стол от немецкой «Фау». Пробный запуск силовой установки на столе состоялся 26 мая. 13 июля 1948 г. МХ- 774 поднялась в воздух. Через одну минуту полета возникшие неполадки в двигателе привели к взрыву.

Второй пуск состоялся 27 сентября. На этот раз ракета взорвалась уже на высоте 64 км и пуск посчитали удачным, ведь аппаратура успела передать на землю основные параметры полета.

Третья и последняя МХ-774 ушла в небо 2 декабря. На большой высоте произошло самопроизвольно выключение двигателя и полетное задание выполнено не было.

Хотя летные испытания МХ-774 прошли неудачно, результаты работ группы Боссарта можно назвать историческими. Ничего подобного в СССР, на то время не было.

Боссарту удалось создать сверхлегкую уникальную конструкцию ракеты. В первых ракетах Брауна и Королева корпус и баки были двумя разными составляющими. Корпус состоял из стрингеров, шпангоутов и обшивался тонкими металлическими листами, а баки делались отдельно, по той же технологии, и крепились внутри корпуса болтами. В СССР схема с несущими баками также внедрялась, но постепенно, сначала только бак с топливом (ракета Р-2), а затем и с окислителем (ракеты Р-5, Р-7).

Еще одним инновационным решением, примененным на МХ-774В, стал двигатель с поворотным соплом от фирмы «Риэкшн Моторс». Конструкторы установили камеры сгорания в карданный подвес, и двигатель получил способность изменять вектор тяги без каких-либо потерь. Заметим, что первоначальная идея такого двигателя принадлежала Константину Эдуардовичу Циолковскому, он называл это «качанием выхлопного сопла».

Главным итогом программы МХ-774 стало доказательство целесообразности применения тонкостенных топливных баков, отклоняющихся камер сгорания ЖРД и отделяющегося носового конуса.

Когда программа МХ-774 была закрыта, на столе Боссарта лежали чертежи новой двухступенчатой ракеты. Первая ступень состояла из пяти ЖРД с тягой по 9000 кг, а вторая – из одного ЖРД с тягой 9000 кг. Ракета предназначалась для исследований входа в атмосферу при скорости, соответствующей числу М=18.

Установка ракеты комплекса С-25 на пусковой стол

Тем временем, противоракетная тема в СССР продолжала свое развитие. В 1948 г., как и проект МХ- 774В, она имела скорее научное значение, чем оборонное. В НИИ- 88 темы Можаровского и Брейтбарта расширились и трансформировались. Под руководством Льва Гонора открылась работа под обозначением И-32 – «Борьба с ракетами и бомбардировщиками дальнего действия». Ракету проектировал Е.В. Синильщиков, систему управления делали в НИИ-885 В.А. Говядинов и Ю.С. Хлебцевич, а над РЛС продолжал работу Брейтбарт.

И-32 трудно назвать полноценным проектом, ибо четких требований со стороны заказчика к противоракетной системе тогда еще не было. Тем не менее, Синильщиков предложил два типа противоракеты с осколочными боевыми частями (БЧ). Одна с радиокомандной системой наведения, а другая – с радиолокационной системой самонаведения.

Осколочная БЧ первой ракеты при подрыве создавала дискообразное, плоское, поле осколков летящее навстречу цели. У самонаводящейся ракеты, как у более точной, при подрыве БЧ создавался поток осколков, направленный в сторону цели.

Общие требования к противоракетной системе удалось сформулировать только в конце 1949 г., когда Можаровский написал новую НИР по тактико-техническим требованиям к так называемой «противоракетной обороне района».

Впрочем, в конце 1940-х гг. приоритеты советского руководства резко изменились. Американцы начали серийное производство реактивного стратегического бомбардировщика В-47. Скоростные и высотные характеристики В-47 делали его практически неуязвимым для зенитной артиллерии и истребителей перехватчиков. Угроза, которую представлял этот самолет, не шла ни в какое сравнение с «мифической» угрозой от каких-то ракет с фугасными БЧ.

Не меньшее беспокойство вызывали и иностранные самолеты-разведчики, которые совершали полеты как вдоль границ, так и с проникновением в воздушное пространство СССР на различную глубину. Отсутствие сплошного радиолокационного поля и единой системы управления в противовоздушной обороне только способствовали успешным действиям самолетов- разведчиков. Число нарушений воздушной границы СССР росло с каждым годом.

Большинство самолетов-разведчиков представляли собой переделанные бомбардировщики, в том числе и модификации В-47, отсюда нетрудно заключить, что небо над Союзом для носителей атомных бомб было практически открытым.

По личному указанию Сталина все незанятые в ядерной программе силы ракетных НИИ были брошены на создание системы ПВО Москвы. А работы по противоракетам остановили, хотя скорее они остановились сами. В СССР начинались гонения на евреев. Например, Льва Гонора, который вел основную тему по ПРО и был членом Президиума еврейского антифашистского комитета, сначала выгнали из НИИ-88, а затем и вовсе арестовали, обвинив в работе на израильскую разведку.

Разработку же зенитного комплекса начал лично курировать лично Л.П. Берия. Приказом Министра вооружения СССР Д.Ф. Устинова от 12 августа 1950 г. разработка аппаратурной части системы ПВО поручалась специальному бюро СБ №1. Начальником бюро становился зам. министра К.М. Герасимов. Этим же приказом назначалось сразу два главных конструктора П.Н. Куксенко и С.Л. Берия (27-летний сын одиозного Лаврентия Павловича). Заместителем главных конструкторов стал А.А. Расплетин (по сути, он и руководил проектом). В КБ направлялись все лучшие ученые, инженеры и специалисты по системам управления. Ракету создавало КБ Лавочкина, который почти охладел к авиации и все более тяготел к ракетной тематике. На все про все конструкторам отводился срок 5 лет.