Чтение онлайн

Через месяц состоялось совещание ЦК, на котором приняли положительное решение по данному вопросу. И, как результат, в конце 1953 г. вышло постановление Совета Министров СССР «О разработке методов борьбы с ракетами дальнего действия». Исследования поручалось провести двум организациям: КБ №1 и Радиотехнической лаборатории АН СССР (РА- ЛАН) под руководством академика А.Л. Минца.

Термоядерное взрывное устройство ТХ-5 «Колбаса», мощностью 8 Мт

Главный конструктор советских систем ПРО Григорий Васильевич Кисунько

Проблема, поднятая в августовской записке военных, уже обсуждалась учеными на одном из совещаний в Главспецмаше Министерства среднего машиностроения. Мнения ведущих специалистов разделились.

Одни, в их числе были такие столпы ракетной науки как Королев, Келдыш, и Расплетин, считали перехват баллистической ракеты невозможным, и даже называли данную проблему «лженаучной», заявляя: «…это такая же глупость, как стрельба снарядом по снаряду». Другие, наоборот, высказались в поддержку этой идеи. Среди последних был один из ведущих конструкторов С-25 Г.В. Кисунько. Будучи начальником 31-го отдела КБ №1, он занимался волноводами и антеннами. Ему и поручили проработку основных научных вопросов этой системы.

Дабы не мешать развитию различных направлений развития ракетной техники перехвата, КБ-1 разделилось на три СКБ:

СКБ №30 – по разработке системы ПРО, главный конструктор Г.В. Кисунько;

СКБ №31 – разработка зенитных ракет, главный конструктор А.А. Расплетин;

СКБ №41 – разработка авиационных ракет, главный конструктор А.А. Колосов.

Для детальной разработки наиболее сложных элементов системы ПРО решили создать один исследовательский образец, испытать его в полигонных условиях и только после этого перейти к построению настоящей боевой системы. Прототип получил рабочее название «Система А».

Первым делом Кисунько наладил контакт с разработчиками баллистических ракет и лично с С.П. Королевым. По просьбе Кисунько ракетчики стали устанавливать специальные датчики на ГЧ своих ракет, которые позволяли отследить поведение боеголовки после ее отделения от носителя. Вся полученная телеметрия отсылалась для анализа в СКБ №30.

Для обнаружения баллистических ракет требовался специальный радиолокатор. Его начали проектировать В.П. Сосульников и А.И. Берг в НИИ-108.

Кисунько понимал, что существующей аппаратуре не под силу одновременно получать данные от РЛС обнаружения, просчитывать траекторию цели и вырабатывать сигналы наведения для противоракеты. Он решил пойти новым путем и построить комплекс вокруг цифровой ЭВМ, способной решить все эти задачи одновременно и в реальном масштабе времени. Машина разрабатывалась коллективом ученых под руководством академика С.А. Лебедева. Для связи ЭВМ с элементами системы предполагалось создать своеобразную локальную вычислительную сеть.

Разработку противоракеты, при активном участии Д.Ф. Устинова, поручили ОКБ П.Д. Грушина, который ранее работал у Лавочкина и занимался ракетами для комплексов С-25 и С-75. Так как полигонный вариант системы не рассчитывался на перехват цели за пределами атмосферы, то ему поставили задачу разработать обычную зенитную ракету с высокими характеристиками и досягаемостью по высоте не менее 25 км.

Главной изюминкой всей системы «А» стал метод точного определения траектории полета боеголовки, предложенный Кисунько. Он назвал свой метод – методом «Трех дальностей». Его сущность сводилась к следующему. Вокруг защищаемой территории, на равных расстояниях друг от друга (150 км) устанавливались три РЛС. Каждая из них определяла направление на цель и наклонную дальность до цели. По этим данным ЭВМ вычисляла координаты боеголовки в пространстве и направляла на нее противоракету. Ошибка определения координат в этом методе составляла всего несколько метров.

По ту сторону океана работа над «Атласом» также шла с ускорением.

В 1953 г. на фирму «Конвэр» пришел положительный сигнал из Лос- Аламоса – ядерщики сделали «сухую» бомбу весом около 10 т, которую можно было реально поставить в ГЧ «Атласа».

Первый взрыв такой бомбы мощностью 15 Мт прозвучал 28 февраля 1954 г. «Сухая» водородная бомба «Креветка» (Shrimp) неожиданно дала на 9 Мт больше мощности, чем ожидалось. И не удивительно, ведь в нее вложили весь накопленный американский запас Лития-6, обогащенного на 40%. В следующий боеприпас закладывали уже почти природный элемент, обогащенный всего на 7%, и мощность взрыва сильно упала, но «Креветку» запустили в серийное производство.

Боссарт немедленно изменил проект ракеты. В качестве основной была принята полутораступенчатая схема с тремя ЖРД и диаметром корпуса 3 м. Расчетный стартовый вес значительно снизился.

5 апреля 1954 г. новый президент США Дуайт Эйзенхауэр выступил по национальному радио с докладом «О роли водородной бомбы в защите от коммунистической угрозы». Но роль бомбы была ясна и без выступлений, а вот подходящего носителя у американцев пока еще не было. Командование ВВС вышло с инициативным предложением: не дожидаясь окончания разработки «Атласа» быстро сделать ракету средней дальности и разместив ее на базах в Европе, взять на прицел Москву. Подробные требования к такой ракете сформулировали полковник Роберт Трэкс и гражданский специалист из арсенала Рэдстоун доктор Адольф Тиль:

– дальность полета – 2800 км;

– длина не более 20 м, диаметр не более 2,4 м;

– взлетный вес – 50 т;

Требования к габаритам ракеты диктовались размерами грузовой кабины транспортных самолетов С-124 «Глоубмастер», при помощи которых ракеты хотели перебрасывать через океан и развозить по базам.

30 ноября 1955 г. ВВС объявили блицконкурс, в котором участвовали фирмы «Дуглас», «Локхид» и «Норт Америкен». Через неделю определился победитель – фирма «Дуглас» с проектом, получившим название «Тор». Название было дано в честь скандинавского бога грома и бурь, и продолжало мифологическую линию, начатую «Атласом».

ВВС выдали фирме «Дуглас» заказ на разработку ракеты в конце декабря 1955 г. Отделение «Рокетдайн» фирмы «Норт Америкен» взялось делать силовую установку, отделение «Спарк Плаг» фирмы «Дженерал Моторс» – за систему наведения.

Фирма «Конвэр» также старалась не отставать. В мае 1955 г. военных познакомили с полномасштабным макетом «Атласа» и через три месяца ВВС дали добро на первую партию опытных ракет в модификации «А».

Корпус «Атласа» монококовой конструкции был разделен на два бака-отсека: верхний объемом около 71 м? для жидкого кислорода и нижний объемом около 44 м? для керосина. Жесткость конструкции обеспечивалась за счет наддува. К толщине проката, из которого делали баки-отсеки, предъявлялись чрезвычайно высокие требования. Ошибка металлургов на одну тысячную дюйма могла стоить военным 160 км дальности полета.

Необычность конструкции корпуса вызывала у военных большое недоверие и для «страховки» они заказали фирме Мартин еще одну баллистическую ракету – «Титан», с традиционной конструкцией корпуса (подробнее о ракете «Титан» см. в журнале «Авиация и космонавтика» №4/2012 г.).

Отсек разгонных двигателей, сбрасываемый в полете, имел полумонококовую конструкцию со стрингерами и гофрированной обшивкой.

Бортовое оборудование ракеты находилось в обтекателях, размещенных по бокам бака для топлива.

Силовая установка состояла из двух разгонных ЖРД и одного маршевого, с общей тягой при старте на уровне моря 174 т. Разгонные ЖРД вместе с закрывающей их «юбкой» сбрасывались приблизительно через 100 с после запуска.

Система наведения представляла собой комбинацию инерциальной и радиокомандной систем. Данные о величине и направлении вектора скорости посылались бортовой аппаратурой на наземные станции, где их обрабатывали в цифровом вычислителе и получали необходимые поправки, которые по кодированному радиоканалу передавались на борт ракеты. Автопилот на основе принятых поправок выдавал соответствующие команды в систему отклонения двигателей. Время выключения двигателей также определялось по команде с земли.