Чтение онлайн

И тут мне припомнились наставления относительно вражеских наблюдательных машин, которые часто повторял майор Лафбери: „Всегда помните – это может быть ловушкой!“ Я быстро оглянулся через плечо – очень своевременно! Из облаков над моей головой вывалился прекрасный черный истребитель „Альбатрос“, который прятался там, ожидая, пока я влезу в ловушку. Тяну за ручку и взмываю, вися „на винте“ и не думая больше о легкой добыче, что осталась подо мной.

С удовольствием обнаруживаю, что я проворней соперника не только по скороподъемности, но и по маневренности. Через несколько секунд я уже над ним и снова жму на гашетки, чтобы сделать свои первые выстрелы в большой войне, как вдруг решаю еще раз взглянуть, не притаился ли сверху еще кто-нибудь, наблюдающий за нашей возней и намеренный присоединиться, пока мое внимание отвлечено. Бросаю быстрый взгляд через плечо.

Моментально забываю о преследовании бошей – мной овладевает огромное желание добраться домой как можно быстрее. Два немецких аэроплана заходят на меня в атаку с расстояния в 500 ярдов. Я решил не выяснять, сколько ещё машин находится за ними. До меня дошло, в какую изумительную западню меня завели неопытность и глупость. Это были гонки на выживание.

По пути домой мне довелось пережить целую гамму чувств. Я верил в то, что немецкие самолеты не слишком хороши и что у нас есть возможность оторваться от них в любой момент. Когда я оглядывался назад и убеждался, что они настигают меня, несмотря на все мои маневры, то проникался своего рода восхищением перед их отточенным умением летать, смешанным с невыразимым презрением к суждениям инструкторов, якобы знавших все о немецких аэропланах. Я кабрировал, пикировал, штопорил и маневрировал скоростью. Они разгадывали каждый маневр и продолжали настигать меня. На какое-то мгновение я оказался в выгодной позиции и решил выжать из нее все. Резко изменив курс, стал карабкаться вверх. После тридцати минут, полностью посвященных попыткам стряхнуть с хвоста моих преследователей, я выполз из „укрытия“ и с удовольствием направился домой. На поле два добрых старых друга ждали моего возвращения. Какую тревогу им довелось бы пережить, узнай они в какую передрягу я попал!»

25 апреля – В ночь один немецкий самолет отправился к Парижу для бомбардировки, но был принужден к посадке в районе Ножан-Лерто; в эту ночь французские зенитчики выпустили 1307 снарядов.

29 апреля – Рикенбекер: «От северной части Понт-а-Муссона в нашем направлении летел истребитель. Он находился на высоте, примерно равной нашей. В тот же миг, когда я увидел его, то узнал в нем ганса по знакомым очертаниям их нового „Пфальца“. Более того, моя уверенность в Джеймсе Нормане Холле была такова, что я знал: он не мог допустить ошибки. А он по-прежнему набирал высоту, точно сохраняя позицию между сиянием солнца и приближающимся самолетом. Я же буквально вцепился в Холла. Ганс неуклонно сближался, не подозревая о грозящей опасности, так как мы полностью находились на фоне солнца.

С первым же пике машины Джимми, я оказался рядом. Мы располагали преимуществом по высоте над противником по крайней мере в тысячу футов, и нас было двое на одного. Он мог уйти от нас в пикировании, так как „Пфальц“ превосходен в этом маневре, в то время как наши более скороподъемные „Ньюпоры“ обладали маленькой забавной привычкой избавляться от обшивки крыльев при слишком неистовом нырянии через воздух. Шансов удрать у боша не было. Его единственным спасением могло стать пикирование к своей территории.

Все эти мысли пронеслись в моем сознании подобно вспышке, и я мгновенно определил для себя тактику предстоящего боя. Пока Джимми заходит в атаку, я, сохраняя высоту, буду держаться с другой стороны „Пфальца“, отрезая гансу путь к отступлению. Прежде, чем я изменил курс, германский пилот заметил, как я выхожу из лучей солнца. Холл находился почти в половине расстояния до него, когда тот задрал нос и стал бешено набирать высоту. Я пропустил его и оказался с другой стороны как раз в тот момент, когда Холл открыл огонь. Не думаю, что бош вообще заметил „Ньюпор“ Холла.

Удивленный появлением нового соперника прямо по курсу, пилот „Пфальца“ мгновенно отказался от идеи ввязываться с ним в бой и, заложив правый вираж, направился домой, в точности как я и ожидал. В мгновение ока я повис у него на хвосте. Снижаемся на полном газу. Холл приближается где-то сзади меня. От страха бош даже не пытается маневрировать. Он убегает, как перепуганный кролик, подобно тому, как я убегал совсем недавно. С каждым мгновением я приближаюсь к нему, прочно удерживая прицелы на месте пилота.

На расстоянии 150-ти ярдов я нажимаю гашетки. Трассирующие пули протягивают огненную полосу к хвосту „Пфальца“. Слегка поднимаю нос аэроплана, за которым, словно струя воды из садового шланга поднимается и огненный росчерк. Еще немного – и он утыкается в кабину пилота. „Пфальц“ резко меняет курс: его рули более не управляются рукой человека. С высоты 2000 футов над позициями противника я совершаю безрассудное пикирование, наблюдая за полетом вражеской машины. Слегка виражнув влево, „Пфальц“ некоторое время разворачивается в южном направлении, а еще через минуту врезается в землю прямо на окраине леса в миле от линии фронта на своей территории. Я сбил свой первый вражеский аэроплан, не будучи сам даже обстрелян!

…Каждый из нас был представлен к награждению Военным Крестом с пальмовой ветвью (Croix de Guerre), что и было одобрено нашим правительством. [169] Но в то время офицеры армии США не имели права принимать награды иностранных правительств, поэтому церемония награждения прошла без нас. Награды удостоились капитан Холл и я, в связи с тем, что, согласно французским правилам, отмечались оба пилота, одержавшие групповую победу».

30 апреля – Завершилась наступательная операция германских войск во Фландрии. После 14-дневной упорной борьбы германские войска стремительным штурмом овладели горой Кеммель. Действия штурмовой авиации при прорыве обороны противника становятся такой же естественной и необходимой вещью, как и артиллерийская подготовка.

Германн: «Если нужно было в позиционной войне выбросить противника из окопов пехотной атакой, то для сломления его сопротивления оказалась еще недостаточной предварительная артиллерийская подготовка. В момент штурма не хватало деморализующих действий. Этот пробел и восполнили штурмовые самолеты… Низко, едва на 50 м над землей, проносились летчики впереди атакующих и, действуя пулеметным огнем и ручными гранатами, заставляли противника укрываться в его окопах. Поворачивая затем обратно, они с неослабевающим упорством продолжали свои нападения несколько раз…

Так молниеносно завершился штурм высоты Кеммель».

Однако проникнуть до более важных в стратегическом отношении Кессельских высот германцам не удалось. В результате наступления на р. Лис, германские войска попали в такое же тяжелое положение, как и под Амьеном. Образовавшийся новый мешок на Хазебрук ничего кроме опасности для германских войск не представлял.

В этом месяце англичане высадили свой десант в Мурманске под предлогом защиты севера от германского вторжения.

3 мая – Французы упорно продолжают разрушать стратегические пункты германских войск. Сброшено две бомбы на станцию в Тионвиле и одна бомба на Северный вокзал; один человек погиб, станция разрушена, повреждено несколько вагонов.

6 мая – Рикенбекер: «В понедельник 6 мая 1918 года монотонность еще одного „дрянного“ дня была прервана прибытием на наш аэродром старых товарищей из 95-й эскадрильи, находившихся вместе с нами в Эпье. Они только что завершили стрелковое обучение в Казо и теперь были готовы к большой войне. С этого дня и до конца войны эскадрильи 94 и 95 располагались на одном аэродроме. Никакая другая пара американских эскадрилий во Франции даже не сравнялась с ними по количеству воздушных побед и часов, проведенных над линией фронта.