Ависийская роза
Шрифт:
Когда чуть слышно скрипнула отворяемая дверь, Льер не шевельнулась. Так и сидела, глядя в окно, пока король, мягко ступая, обходил кровать. В поле зрения появился белоснежный мундир с золотым позументом.
– Льер, - тихо позвал он, - пожалуйста... посмотри на меня.
Льер что есть силы стиснула зубы. О-о-о, это голос. Она мечтала слышать его, почти ощущала кожей, словно прикосновение самого лучшего, самого мягкого бархата. И вместе с этим словно кислоту по жилам разлили, перед глазами замельтешили надоедливые серые мошки, предвестницы обморока.
Она нашла в себе сил поднять взгляд и улыбнуться. Шедар задумчиво смотрел на нее, и Льер - всего лишь на минуту - показалось, что ему также больно, как и ей.
«Глупости. Ему не может быть больно. Не было ведь... все это время, пока играл со мной».
– Ваше величество, - прошептала она, облизнув пересохшие губы, - я прошу прощения, что встречаю вас... вот так...
– Льер, послушай...
– Нет-нет, я приношу глубочайшие извинения.
Она быстро легла поверх холодного шелкового покрывала, вытянула руки вдоль тела, а бедра слегка раздвинула. И крепко зажмурилась.
– Вы же пришли, чтобы консуммировать наш брак, ваше величество?
– каждое слово давалось с невероятным трудом, царапало горло, - так делайте то, зачем пришли. И уходите. Пожалуйста.
Воцарилось молчание, страшное, давящее. А потом - словно прикосновение крыла бабочки, едва слышный шепот.
– Льер...
Она не шевелилась. Пусть... она не хочет даже смотреть на предателя, который разодрал в клочья ее сердце, и заставил ходить по горящим углям.
А потом Льер услышала быстрые шаги. И громко хлопнула дверь.
...Ушел.
И все внутри оборвалось. Льер сама не знала, чего именно ждет. Возможно, чтобы попросил прощения? Или попросту разодрал сорочку и взял то, ради чего и приходил?
Сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. И Льер, повернувшись на бок, позволила себе заплакать.
Глава 11
Поутру Льер разбудил азартный диалог двух женщин. Они переговаривались шепотом, но Льер все равно проснулась. Донесся обрывок разговора:
– И что нам делать? Будить? Не будить?
– Не знаю... Вот уж не знаю, за какие провинности нас сюда отправили. Говорят, новая королева ведьма. Только посмотрит - и все.
– Да что - все?
– Бородавки по всему телу...
– Бедный наш молодой король, - прозвучало совсем уж сокрушенно, - она его околдовала, точно. И куда только верховный инквизитор смотрит...
– Все обсудили?
– холодно поинтересовалась Льер, приподнимаясь на локте.
В ее спальне неуклюже толкались две немолодых уже горничных, в форменных синих платьях с накрахмаленными передниками и таких же накрахмаленных до хруста чепцах.
– Миледи!
– они одновременно поклонились, испуганно переглянулись, и горничная та, что постарше, пробормотала:
– Миледи, его величество ждет вас к завтраку. Мы пришли помочь вам одеться.
«Ждет к завтраку», - отозвалось в висках ноющей болью, и кровь прилила к щекам.
После того представления, что она устроила вечером, было жутко, просто обжигающе-стыдно. И теперь придется сидеть напротив Шедара, ловить на себе его внимательный, донельзя серьезный взгляд и краснеть, краснеть...
– Я не хочу завтракать, я не голодна, - брякнула Льер первое, что в голову пришло, и тут же мысленно обозвала себя трусихой.
Собственно, чего она боится? Того, что будет смотреть в глаза мужчине, который играл ее чувствами? Или... того, что не выдержит и, заливаясь слезами, повиснет на шее у того, кто прошелся коваными подошвами по ее любви и гордости?
– Миледи, боюсь, у вас нет выбора, - тихо сказала служанка и втянула голову в плечи, - его величество приказал доставить вас к завтраку в любом виде.
– Прямо-таки в любом, - Льер хмыкнула.
Мысль о том, чтобы явиться к завтраку в сорочке, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала каждую выпуклость тела, показалась настолько соблазнительной, что Льер не сдержала мстительной улыбки. А потом поникла. Наверное, не стоит в угоду собственному желанию сделать мелкую гадость еще и перед придворными позориться. И так, небось, все запомнили ее как ведьму и шлюху узурпатора.
– Оставьте платье, я сама справлюсь, - наконец сказала Льер.
Она уже привыкла одеваться самостоятельно.
Служанки сделали книксен и вышли. Торопились так, что даже столкнулись в дверях. Ну, естественно. Она же ведьма, и может наслать бородавки, или еще чего похуже.
Платье, нежно-бирюзовый атлас, было аккуратно разложено на спинке стула.
Льер выбралась из постели, быстро привела себя в порядок - благо, что все для этого нашлось тут же, в спальне. Когда умылась, жизнь уже не казалась такой уж беспросветно-черной, как накануне. Ну и что? Шедар, конечно, сыграл не по правилам. Можно даже сказать, некрасиво. Но от этого никто не умер и не заболел. Пожалуй, единственное, что пострадало, так это гордость. Осознание того, что ею играли, словно шарнирной куколкой, жгло, разливалось ядом по венам. А еще по-прежнему очень глубокая, но при этом детская обида мелкими глотками выпивала Льер. Обманули, поигрались... Правда, на помойку не выбросили, и на том спасибо.
«Зато ты теперь королева Рехши. Разве не об этом мечтала, покидая отцовский дворец?»
Льер быстро зашнуровала атласный корсаж, затем на туалетном столике нашла гребень и расчесала волосы. В спальне не оказалось шпилек, пришлось оставить локоны свободно ниспадающими на обнаженные плечи.
Она вдохнула поглубже. Что ж, надо было идти, раз сам король ждет к завтраку.
...Король. При одной мысли о Шедаре кровь прилила к щекам, а кончики пальцев начало покалывать, как будто она только что касалась его горячей груди, медленно, лаская, опускаясь ниже, по подтянутому мускулистому животу.
Льер сердито нахмурилась и прикусила губу. Да что такое? Этот засранец обманывал ее, лгал, играл ей, а она только и думает о том, какое у него тело, и как пахнет от него весенней свежестью и только что прошедшим ливнем.
Надо быть холодной и неприступной, как и полагается королеве из ависийского дома.
Но вопреки всему хочется собрать губами вкус его кожи, там, где ямка меж ключиц. И поцеловать - долго и жарко, так, чтобы все мысли высыпались прочь из головы, словно семена из сухой тыквы.