Чтение онлайн

xxxxxxx

Немного времени спустя после того, как Эйбу приснился тот сон, Уильям Сьюард, главный фаворит Республиканской партии на президентских выборах 1860-го года, принял странное тактическое решение:

Сьюард неожиданно уехал в Европу и пробыл там шесть месяцев. Что это значит, учитывая, как мало времени остается до выборов? Как столь длительное отсутствие скажется на преимуществе, что он имел? Нашлось много критиков [поездки], что заявляют о его высокомерии; о замкнутости. Я, однако, воздержался бы от критики — полагаю, он был направлен туда решением Союза.

Подозрения Эйба было подтверждено следующим письмом от Генри.

Авраам,

Наш общий друг С. уехал по поручению — оно имеет огромное значение для нашего дела на ближайшие месяцы, а, может, и годы. В связи с этим мы хотим спросить тебя — готов ли ты к главному политическому сражению в своей жизни? — Г.

В отсутствие Сьюарда, соратники Эйба стали готовить его к президентской гонке, да и сам он не остался в стороне от работы над собственной политической популярностью. 27 февраля 1860, вечером, в Институте Купера в Нью-Йорке, он изложил тезисы своей программы в блестящей речи перед аудиторией более чем в тысячу человек.

— Нельзя сомневаться в собственном долге из-за одной лишь клеветы недоброжелателей, — провозгласил Эйб. — Ни из-за угрозы распада правительства, и даже ни под угрозой тюрьмы. Нужно верить в правоту своего дела, и эта вера приведет нас к выполнению своего долга, если мы понимаем это.

Полный текст появился во всех ведущих изданиях Нью-Йорка на следующий день, а через пару недель, названная как «Речь Линкольна в Купере», стала известна по всему Северу. Эйб был провозглашен интеллектуальным лидером республиканцев и самым одаренным среди них оратором.

Демократическая партия, тем временем, раскололась надвое.

Северные демократы предпочли давнего противника Эйба Стивена Дугласа, в то время как южане — действующего вице-президента Джона С. Брекенриджа. Раскол объяснялся просто. Он был результатом долгой, в течение нескольких десятилетий, работы Союза. С самого начала девятнадцатого столетия Генри и его соратники подрывали действия своих неприятелей не каждом шагу: переправляли рабов на Север по подземной железной дороге; засылали шпионов к южанам; а позднее, речами вносили разлад в ряды сепаратистов по местным легислатурам. Но самое важное случилось 18 мая 1860, в третьем туре Республиканского Народного Съезда в Чикаго.

Эйб находился в Спрингфилде, когда узнал, что он, а не Сьюард, стал кандидатом в президенты.

Я не мог понять, чем заслужил такое доверие, хотя и (при всем моем желании говорить скромно, у меня не получается) это не стало для меня сюрпризом. Война близко. Это не война людей — но люди будут сражаться и проливать свою кровь — за право быть свободными. И я, и люди должны победить.

III

В 1860- м кандидаты в президенты не вели собственной кампании. Речи и рукопожатия доставались на долю соратников и помощников, в то время, как сами кандидаты оставались за сценой, писали письма и поздравительные открытки. Эйб не видел причины нарушать традицию. Пока его помощники (включая Сьюарда, который, хоть и не претендовал теперь на пост, употребил все свое влияние на пользу Эйба) без устали разъезжали по стране с агитацией, кандидат Линкольн оставался вместе со своей семьей в Спрингфилде. Из записи от 16 апреля:

Каждое утро я то входил, то выходил из офиса, приветствуя друзей, а также посылал незнакомым людям открытки с наилучшими пожеланиями. Когда рабочий день заканчивался, я возился с двумя младшими сорванцами, пока им не наступало время спать, после чего, если позволяла погода, шел с Мэри [на прогулку] . Жизнь идет как всегда, лишь появилось три исключения — это три вампира, что постоянно следуют за нами.

Рис. 13- 2. 1860. Эйб позирует перед брошенной хижиной, где когда-то жила его семья в Литтл Пайджен Крик, опираясь на свой старый добрый топор. Фотография задумана лично Генри Стерджесом и должна была поддержать его репутацию как кандидата.

Быстроногие преследователи Эйба были отправлены по поручению Генри и Союза. Личные телохранители, обязанные защитить его любой ценой.

Полагаю, они совсем не рады такой повинности (но не знаю наверняка, они очень мало разговаривают). Я несколько раз назвал их в шутку «несвятой троицей», но это не вызвало у них и улыбки. Они до смерти серьезные. Но, я думаю, понадобись их помощь, они великолепно справятся со своей задачей.

Мэри и детям было сказано, что они — «группа добровольцев», которая ограждает их от «особо рьяных сторонников». Это казалось правдоподобным объяснением. Эйб стал широко известен, и дом Линкольна круглые сутки окружала толпа доброжелателей и исступленных фанатов. Но вампиры были лишь одним из секретов «Честного Старины Эйба», что появились у него от жены и публики тем летом.

Другой секрет — он вновь сточил ржавчину с топора.

И впервые целью оказался живой человек.

Авраам,

У меня для тебя еще одно поручение. На этот раз он принадлежит к вашему виду — но его постоянно охраняют двое представителей моего. Будь крайне и все время осторожен.

Эйб задрожал, когда прочитал имя…

Джефферсон Дэвис.

Среди массы южных политиков этот был само совершенство. Дэвис закончил Вест-Поинт, сражался на войне с Мексикой, был губернатором Миссисипи, затем членом кабинета Франклина Пирса, после чего дважды избирался в Сенат. Он был откровенным защитником рабства и, как формальный главнокомандующий, больше всего подходил на роль военачальника против лучше оснащенной и превосходящей численно армии Севера.

Эйб решил отказаться.

Генри,

Я старик и у меня трое детей, жена, которая достаточно рыдала над могилами. Я не могу продлить ее горе еще и собственной смертью. Вероятно, найдутся сотни, а то и тысячи, кто лучше меня подходит для этого дела. Почему вы убеждены в моей кандидатуре, когда я уже много лет как не вхожу в список лучших бойцов?

Отправьте кого-нибудь еще.

Ваш

Авраам.

Ответ Генри пришел незамедлительно, через четыре дня, после того, как Эйб отправил свое письмо в Нью-Йорк.

Авраам,

Нелегкая вещь — разглядеть будущее. Мы его видим как отражение на водной ряби, искаженным, всегда в движении. Но бывают моменты, как сейчас, когда рябь рассеивается и отражение становится четким. Союз разглядел один такой момент из твоего будущего, тогда, в Нью-Йорке: твоя судьба — поразить Джефферсона Дэвиса, Авраам. Только твоя. Сверх того, я не верю, что тебе суждено погибнуть при этом. И потому я не могу послать кого-то другого. Это должен быть ты, Авраам. Прошу пересмотреть свое решение.