Австралия - Terra Incognita. Когда звери еще были людьми
Шрифт:
Настоящий взрыв иммиграции вызвала золотая лихорадка. Если к 1850 году — то есть через шестьдесят два года после открытия первой колонии — во всей Австралии проживало около 400 тысяч переселенцев, то к 1860 году это число перевалило за 1 миллион 150 тысяч. В надежде на быстрое обогащение тысячи людей пытались попасть на любой корабль, плывущий к берегам Австралии. За первые недели золотой лихорадки из Англии отплыло сорок пять кораблей, которые везли 15 тысяч золотоискателей. Корабли шли сплошным потоком. Они приставали в портах Мельбурна и Сиднея почти ежедневно, нередко с развевающимся желтым флагом — это значило, что на борту эпидемия какой-то заразной болезни. Если Первому флоту в 1788 году понадобилось 250 дней, чтобы из Англии достичь берегов Австралии, то в 1840–1850-е годы суда проходили этот путь уже за 140 дней, а ко второй половине XIX века — за 90 дней.
Чтобы ограничить приток эмигрантов из Азии, особенно из Китая, было введено негласное правило, по которому корабль мог доставлять китайских эмигрантов из расчета не более чем один китаец на 10 тонн тоннажа корабля. Затем эта цифра была ужесточена до 100 тонн, а позже до 500. Вскоре корабли, идущие в Австралию, стали вообще отказываться брать на борт людей не европейского происхождения, поскольку в Австралии им не позволяли сойти на берег, а капитанов кораблей штрафовали.
Однако никакие ограничения и запреты не помогали. Китайцы выгружались в других портах страны и добирались до золотых приисков по суше. Число их возрастало. На ряде приисков оно уже значительно, а то и в несколько раз превысило число белых австралийцев.
Антикитайские настроения нарастали. «Китайцы живут, питаясь воздухом», — жаловались хозяева мясных лавок на приисках. И действительно, китайцы совершенно не тратили денег, только копили и отправляли домой. Их единственной целью было накопить и поскорее уехать обратно. Ведь большинство из них были нищие кули, которые оставили своих братьев и сестер заложниками в рабстве у агентов, которые одолжили им деньги на проезд в Австралию.
Первая вспышка насилия произошла на одном из приисков. Трое китайцев было убито. По стране прокатились митинги. Сторонники «Белой Австралии» представляли китайцев толпе как людей, которые проникли в Австралию с целью захватить ее своим количеством. Народ призывали защитить страну от «нашествия чуждой расы».
К 1880-м годам психологическая почва для проведения политики «Белой Австралии» была готова. Профсоюзы добились введения негласных законов, по которым въезд в страну лицам небелой расы, да и вообще нежелательным иммигрантам фактически был закрыт. Для этого было много способов. Так, в 1901 году для получения въездной визы был введен экзамен по «любому (!) из европейских языков».
Язык выбирали произвольно. Диктовалось пятьдесят слов, и, если иммигрант не мог их написать, ему отказывали во въезде.
В 1934 году громкий скандал вызвал случай с чешско-австрийским писателем Эгоном Кишем. Ему был предложен тест на галльском языке, которого он не знал. Киш был членом коммунистической партии Австрии, и это, по-видимому, не устраивало местные власти. В итоге Киш все-таки попал в Австралию нелегальным путем, спрыгнув с корабля.
Экзамен этот существовал до 1958 года, пока не был отменен.
И все же, несмотря на ограничения, к началу XX века в стране уже жили люди многих национальностей. Европейцы были представлены в первую очередь немцами, так как их считали «двоюродными братьями по расе». Ведь даже первый губернатор Нового Южного Уэльса капитан Артур Филлип был англичанином по матери и немецким евреем по отцу. Его отец Яков Филлип, родом из Франкфурта-на-Майне, работал школьным учителем — преподавателем языков.
В Австралии немцы и скандинавы стали процветающими фермерами. Именно они основали знаменитые виноградники и пивные погреба Южной Австралии.
Иммигранты из Италии, Греции, Хорватии, Ливана были в подавляющем большинстве людьми сельскими — пахарями и рыбаками. Но и к ним местные жители нередко относились предвзято. Многие австралийцы чувствовали себя дискомфортно в соседстве с другими культурами.
Попали в Австралию и небольшие группы из Восточной Европы: поляки, украинцы, словаки, чехи, венгры, евреи, русские, армяне, литовцы, латыши, эстонцы. Корабли, шедшие из Китая и Японии, везли эмигрантов из Сибири и Маньчжурии. До 1925 года этим путем можно было бежать из СССР, так как советская власть еще не полностью контролировала Сибирь.
Н. Н. Миклухо-Маклай (1846–1888)
О первых русских мы уже писали. Одним из них был поселившийся в то время в Австралии ученый-этнограф Н. Н. Миклухо-Маклай. Он жил в Сиднее с 1878 по 1887 год и женился на дочери одного из влиятельных политиков страны. Миклухо-Маклай первый пробудил широкий интерес россиян к Австралии. В немалой степени благодаря ему к концу XIX века в умах русских людей сложился образ молодой энергичной страны, построенной на принципах свободы и справедливости. Австралия казалась гостеприимным раем для тех, кто по разным причинам — политическим, религиозным или национальным — не чувствовал себя комфортно в Российской империи [21] .
21
До последнего времени малоизвестной была еще одна сторона деятельности Миклухо-Маклая. Ученый принял на себя функции секретного информатора российского МИДа. Это не осталось незамеченным австралийскими властями, но они не посчитали это шпионажем, поскольку информация Миклухо-Маклая ограничивалась политическими слухами из «высшего общества», чем всегда грешат дипломаты.
После 1917 года количество русских в Австралии значительно возросло. Многие из них перебрались сюда из китайского города Харбина, где оказались после революции. Тут я хотел бы привести отрывок из воспоминаний замечательной русской женщины Нины Михайловны Кристисен (в девичестве Михайловой, 1912–2001), с которой автору данной книги посчастливилось быть знакомым.
Дочь капитана дальнего плавания, рожденная в Петербурге, Нина Михайловна относилась к той плеяде русских интеллигентов, которых не смогла сломить судьба и которые несли дух достоинства и русскую культуру во все уголки мира, куда бы ни забросила их жизнь. Она была одной из тех, кто внес понимание русской культуры в австралийское общество, создав факультеты русского языка и литературы в крупнейших университетах Австралии. Через ее австралийский дом прошли такие деятели русской культуры, как Анна Павлова, Федор Шаляпин, Булат Окуджава, Виктор Некрасов, Евгений Евтушенко, Иннокентий Смоктуновский, Мстислав Ростропович и многие другие.
Рэй Вильсон-Слонек, профессор Нина Кристисен и другие преподаватели Мельбурнского университета с советским киноактером Иннокентием Смоктуновским (Мельбурн, 1973 г.)
«Во время Великой депрессии 1920-х годов русским иммигрантам в Австралии жилось далеко не сладко, — пишет Нина Михайловна в своих «Записках». — <…> Экономическая депрессия, работы не было. Мой отец, капитан дальнего плавания, мечтал попасть хотя бы матросом на землечерпалку. Когда русские под полицейской охраной шли на фабрику, чтобы работать по сильно заниженной оплате, и проходили сквозь строй протестующих профсоюзников, выкрикивающих «русские штрейкбрехеры!», то нам, детям, было не по себе…
Помню свою первую работу, когда мне было четырнадцать лет. Я поступила на шесть недель школьных каникул в семью. Семья была большая. Я вставала с восходом солнца и готовила завтрак, мыла посуду, полы, готовила обед, присматривала за детьми. И все это за 15 шиллингов в неделю… Жилось трудно и голодно. Помню, мы с мамой — да и не только мы — специально проходили по улице мимо кофейни, чтобы только понюхать исходящий оттуда аромат кофе…
…При этом я продолжала учиться. Вставала в пять часов утра и пешком шла в центр города (Брисбен). Там до девяти утра я убирала офисы, потом переодевалась и шла на работу машинисткой в контору присяжных поверенных, а после пяти вечера бежала на занятия. Сначала училась в учительском колледже, а затем в университете.
…Вообще, этот период нашей жизни в Австралии был трудным, но далеко и не безрадостным. Не хлебом единым мы жили… В 1926 году произошло событие, взволновавшее всю русскую колонию. В марте в Мельбурн на гастроли приехала балерина Анна Павловна Павлова (Полякова) [22] , и мы с восторгом слушали новости о ее триумфальных выступлениях… К нам в Брисбен она должна была приехать в июне, и все наши знакомые были озабочены изысканием средств на билеты… Для нас Анна Павлова была не только замечательной балериной… С ней были связаны воспоминания о прекрасном и невозвратном прошлом. Она вдохновляла нас, как бы возвращая нам чувство собственного достоинства. Восемь дней ее гастролей прошли как в волшебной сказке…
22
Мать Анны Павловой, прачка Любовь Федоровна Павлова, была замужем за отставным солдатом Матвеем Павловым, однако биографы сходятся на том, что Анна Павлова была побочной дочерью Любови Федоровны и известного железнодорожного подрядчика и московского банкира Лазаря Полякова.