Чтение онлайн

Талант – это, очевидно, и красота. Эстетика важна, конечно, но лучший удар – тот, который приводит к голу, пусть корявый и некрасивый, но закончившийся голом. Жить с талантом – это как иметь очень требовательного друга, который помогает тебе, но не устает и спрашивать с тебя. Если у тебя есть талант, ты вынужден его демонстрировать. Всегда. Если ты играешь на все 100, то все хотят, чтобы ты показывал 102 или 103, а первым этого требуешь ты сам. Так ты попадаешь в сложную череду ожиданий, обязанность постоянно забивать – это чудесный приговор. Ты принимаешь его, потому что талант – это что-то волнующее, возбуждающее. И это игра равновесия, в попытке узнать себя самого и свои настоящие характеристики.

Я очень верю в ценность медитации, в мысленную силу спортсмена, в его веру. У каждого свои боги, и каждый имеет право молиться им, и все они заслуживают уважения, включая античных классических богов, среди которых есть и Хронос, идущий за мной по пятам: но это общая судьба.

В спорте можно тренировать свои движения, а можно тренировать свои мысли. Я читал об эксперименте в американском колледже, где две команды студентов тренировались забрасывать мяч в корзину. Первая команда занималась только физическими тренировками – то есть бросок за броском до бесконечности. Вторая же сосредоточилась на ментальной тренировке, на визуализации движения. А процент мячей, попавших в корзину, в итоге был у них примерно одинаковым. Это значит, что для спортсмена голова важна не меньше, чем руки и ноги.

Я считаю, что я творческий человек и за пределами поля, но только время покажет, смог ли я развить в себе этот талант. Я не уверен, что таланту можно научиться, но существует точная техника, чтобы развить его. Если бы Марадона готовился по специальной методике, выиграл бы он три чемпионата мира в одиночку? Возможно. А Лео Месси стал бы более великим, чем Диего? Может быть. В футболе всегда задаешься вопросом: Пеле или Марадона? На эти вопросы нет однозначного ответа – речь идет о спортсменах, поцелованных талантом, о тех, кого можно копировать, воспроизводить. Суметь увидеть их движение, жест, который может сделать тебя лучше, – и в этом тоже талант. Иногда твой учитель не обязательно лучше или талантливее тебя – у него просто есть то, чего нет в тебе и что ты не можешь выразить. Так что он может тебя просветить. Поэтому я люблю людей, которые знают больше, чем я, хотя в глубине души лелею желание достичь их уровня и превзойти его.

Футбол – это страсть, это мечта

Иногда я останавливаюсь и, словно разговаривая сам с собой, говорю себе: «Але, помни, что это всего лишь игра». То есть я знаю, что футбол – моя профессия и жизнь – это что-то большее, чем игра, но в то же время я точно знаю, что мяч – это всего лишь игра. В такой момент нужно остановиться, оторваться. И я ложусь на траву.

Это почти что ритуальный жест, он связан с чем-то очень древним. Я ложусь на траву и вновь чувствую себя ребенком. Мне это нужно, когда мне очень грустно или когда я очень счастлив. В детстве этот жест сопровождал меня каждый день.

Бывало и так, что я ложился на землю, глядя в небо. И ничего не значили те фразы, которые я при этом говорил: был важен момент, а не слова. Была важна эмоция. Я никогда не забуду это ощущение. Я часто ищу его, когда мне необходим мир и чистота, когда мне нужно нажать на кнопку перезагрузки. Это словно внутренний душ, который смывает все поверхностное, всю грязь, и я снова остаюсь лишь с мальчиком Алессандро Дель Пьеро, и мне хорошо с ним. Мы отличные друзья.

Иногда бывает, что я делаю это в конце тренировки, когда я устал и хочу отдохнуть. Но иногда это случается и в отпуске, на пляже, под конец тех долгих прогулок, которые я готов совершать бесконечно, чтобы чувствовать себя спокойным и быть в мире со вселенной, то есть с самим собой: вселенная начинается с нас. Я ложусь, как и в детстве, раскинув руки, словно витрувианский человек Леонардо. Ноги на ширине плеч, ум освобождается от всего. Если мне грустно, если я счастлив, если мне нужно вернуться к себе самому, я чувствую себя так же, как в детстве, и говорю себе: «О’кей, Але, это игра, и она прекрасна».

В детстве, на лугах в окрестностях Сан Вендемиано, траву редко косили. Трава не была подстрижена так идеально, как на стадионе. И это увеличивало удовольствие: я ложился на траву, мягкую, как одеяло, и чувствовал себя защищенным. Мне нравится снова чувствовать этот запах и переживать этот момент. Я человек, очень привязанный к традициям и ощущениям прошлого. Чтобы понять то, что происходит сегодня, нужно знать, что произошло вчера, а мы слишком много тревожимся о будущем, которого еще нет, и никто не знает, каким оно будет.

Вспомнить о своих давних радостях означает ярче почувствовать свои сегодняшние радости. Нужно замедлиться. Я понял это после того, как моя жизнь и моя карьера стали ускоряться все больше. Я говорю, конечно, не только о футболе: в нем-то как раз всегда нужно бегать быстрее, мы только этим и заняты. Я говорю в большей степени о ежедневных делах. Когда я был помоложе, я мог назначить в один день пять встреч и пытался успеть на все, и получалось в итоге очень поверхностно. Сегодня я отменю как минимум две из них, а три оставшихся постараюсь пережить как можно более глубоко и ответственно. Этому я научился: чтобы чувствовать себя лучше, нужно замедляться. Жизнь – это страсть, работа – это страсть. Я думаю, что самый большой успех, какой можно себе представить, – работать по профессии, которая полностью тебя увлекает. Я считаю себя в этом плане счастливым человеком: сбылось все, о чем я мечтал в детстве, – заниматься футболом, выступать в «Ювентусе», выиграть все, завоевать Кубок мира. Мне нравится смеяться и шутить. Мне нравится играть. А футбол – это игра.

Я не очень поэтичный человек, но мне нравится запах травы. У травы действительно необыкновенный запах: с трибун и даже с мест за воротами его трудно ощутить, если только речь идет не об английском стадионе, где футбол существует в своем первозданном состоянии и где этот запах повсюду. Там публика аплодирует своей команде, даже если она только что была разгромлена, повержена, потому что она отдала все и вложила в это эмоции. Там зрители умеют восхищаться отбором защитника так же, как и голом нападающего с лета, если не больше.

Футбол для меня – и моральная, и физическая составляющая, и мое тело полностью живет им. С какого-то момента я все чаще повторяю этот жест – лечь на землю и смотреть в небо – и повторяю его со своими детьми. Все знают, что дети повторяют за взрослыми. И когда я ложусь, раскинув руки и ноги, как будто я – двойка треф в венецианских картах, они тоже пристраиваются рядом со мной. Так мы и лежим, спокойные и сосредоточенные, три-четыре секунды, прежде чем начнем вертеться, и я себя чувствую ребенком рядом с моими детьми. Иногда мы разговариваем о том, какое небо голубое или какое оно глубокое. И мне, если честно, не очень важно, о чем они думают. Мне важно создать воспоминание, ощущение, разделить его со своими детьми. Мне бы хотелось, чтобы они вспоминали эти моменты и через двадцать лет, и могли воспроизвести их. Как делаю я, когда мне слишком плохо или слишком хорошо, когда я слишком озабочен насущными делами.

Я жил и живу сущностью игры, развлечением и страстью. Я сейчас спрашиваю себя: «Але, для кого ты пишешь эту книгу?». И я отвечаю себе, что делаю это для своих детей, но и для всех тех, кто считает, что опыт другого человека может быть для них полезен. И истории других людей – не важно, известных или нет, – могут помочь нам. Могут сделать нас лучше. Это мое кредо. Мою историю в футболе знают все, а то, каков я как человек – немногие. «Жить» – не означает «плыть в потоке дней». Я знаю людей, у которых есть все (по крайней мере, теоретически), но они не чувствуют себя удовлетворенными. Но я знаю и людей, которые, пробираясь через тысячи трудностей, стараются наполнить смыслом каждое мгновение.

Футбол – это страсть, это мечта. Я покинул дом в тринадцать лет, я был слишком маленьким. Я пошел играть в молодежную команду «Падовы», меня поместили в учреждение типа колледжа, где были огромные комнаты для учеников. Правда, мне повезло, и у меня была маленькая комнатка, вся в моем распоряжении, и именно в ней я рос, соседствуя лишь со своей мечтой, с тринадцати до восемнадцати лет. Я в деталях помню эту комнату, как будто и сейчас нахожусь там. Она была узкой и длинной, крошечной. В глубине были шкаф и окно, чтобы выглянуть наружу, приходилось сначала пролезть за шкаф, а потом встать на цыпочки. И, конечно, я отлично помню свою комнату дома, которая была до отъезда в Падую. Вечер был отличным моментом для мечтаний после долгого дня, когда сначала было шесть уроков в школе, потом кусок пирога и апельсиновый сок на обед и тренировка до самого вечера, потом возвращение в колледж – ужин и домашнее задание. Когда все это заканчивалось, я, счастливый и уставший, предавался мечтаниям. Мне повезло – в те времена у меня еще не было ни сотового телефона, ни карманных видеоигр. Точнее, я бы хотел их иметь, если бы они вообще тогда существовали, а так моей мечте ничто не мешало, и я улетал далеко, очень далеко. Я мечтал о победах, как я уже говорил, и мечтал о майке «Ювентуса» задолго до того, как Бониперти отвез меня в Турин. Я мечтал о Кубке мира из золота, естественно. Я мечтал, чтобы меня узнавали на улицах, чтобы у меня было много болельщиков и я мог всегда жить футболом.