Чтение онлайн

Между тем я лежал и думал: «О чем это они, черт возьми? Разве они не понимают, что я пытаюсь заснуть?». Я хотел сказать им, чтобы они заткнулись, но не смог произнести ни слова. В конце концов они поняли, что я жив, и через какое-то время я полностью пришел в себя.

Если не считать пары подобных жутких инцидентов, должен признаться, что я замечательно провел время. Как и все остальные. Надо помнить, что тогда легко было жить такой жизнью. Сейчас все иначе — политическая корректность, здоровый образ жизни, борьба с наркоманией и все такое. А во времена Hawkwind наркотики были неотъемлемой частью нашей жизни. Они были для нас, наркоманов, средством общения. Мы всегда начинали свои выступления, нагрузившись наркотиками под завязку. И как я уже сказал, в таком состоянии иногда мы давали свои лучшие концерты. По легенде мы сыпали наркотики прямо в еду и запивали кислотой. На самом деле, так мы сделали всего пару раз, — в Roundhouse, насколько я помню. И большинство наших фанов приходило на концерты уже под кайфом, так что между нами не было никакой разницы. Но это были ещё невинные времена; мы ещё не знали, как люди от кислоты начнут сходить с ума, а другие начнут втыкать в себя иглы и умирать от эмболизма. У нас случались какие-то психические расстройства, но спустя какое-то время они обычно проходили. Так что мы пребывали в полном неведении. Для нас это было просто развлечением.

Из-за того, что мы так активно налегали на наркотики, всегда можно было ожидать неприятностей с полицией. Но, как видно из моего приключения с Джоном «Трясиной», копы зачастую были туповаты. Вот вам еще один пример полицейской глупости. Частенько фараоны устраивали засаду у входа в клуб. Как-то раз я выходил из клуба Speakeasy с одним парнем, Грэмом (Graham), который работал на Джимми Пейджа (Jimmy Page), а позднее стал гастрольным менеджером Motorhead. У меня с собой было полграмма «спида», и мы шли по улице к его грузовику, а эти два копа, которые торчали в дверях напротив клуба, последовали за нами.

«Ну, давай по-быстрому», — сказал я и развернул пакетик. Когда я стоял с развернутым пакетиком в руке, чужая рука протянулась сзади и накрыла мой кулак — и его содержимое!

«Что у тебя там, сынок?» — спросил полицейский.

«Это, эээ… бумажка».

«Хорошо, давай посмотрим».

Я раскрыл свою ладонь, и он взял клочок бумаги. И весь этот белый порошок рассыпался по его черной полицейской форме — он стал похож на малыша, напудренного детской присыпкой! Он скомкал бумажку и сказал: «Там ничего нет».

— Вот сука! — сказал я. — Она так и не дала мне свой телефонный номер!

— О, точно, — кивнул он. — А теперь проверим твои карманы.

Всё это дерьмо было на нем — и его напарник тоже ничего не заметил! Он обыскал нас, но у нас ничего с собой не было, и они ушли. Как можно быть таким тупым?

Но нас задерживали постоянно. Полицейские стояли у нашего дома и просто караулили нас. В конце концов мы научились довольно ловко скрывать нашу контрабанду; Ник прятал наркотики в своем саксофоне. Даже переодетые, копы не могли взглянуть на это дело глазами хиппи. Знаете, парень стоящий там, в куртке Nehru, с большим «пацификом» [12] на шее, считал себя выглядящим вполне хиппово. Но стоило вам опустить взгляд и вы видели его пластмассовые сандалии. Иногда всё это, конечно, нас ужасно доставало, но остановить, разумеется, не могло.

Первым альбомом, который я записал с группой, был «Doremi Fasol Latido», их третья работа. Я играл на трех следующих полноформатных альбомах: двойном концертнике «Space Ritual» и студийных «Hall of the Mountain Grill» и «Warrior on the Edge of Time». Hawkwind записали большинство своих лучших песен, пока я играл в группе. Когда нужно было записываться, было абсолютно не важно, кто будет продюсером, — этим вопросом всегда занимался Дэйв. Тем не менее, мне никто не помогал, когда я записывал «The Watcher», учитывая, что это была моя песня, а не Дэйва. Но ему понравилось. Где-то между «Space Ritual» и «Hall…» мы записали альбом «Greasy Truckers», в котором участвовало также несколько других музыкантов. Этот диск был записан вживую 13 февраля 1972 года в лондонском Roundhouse. Одна сторона альбома называлась «Обесточивание», и на ней не было записано ни звука, потому что в день концерта шахтеры отключили на три часа всю электроэнергию в Англии, таким способом вынуждая правительство принять их требования. Все сидели в темноте, смолили косячки, пока снова не включили электричество и не продолжился концерт.

Примерно в это время из команды ушел Дикмик; он устал от дележа власти и всего остального дерьма, которое постоянно творилось в группе. Он ушел и жил с одной девчонкой, которая была моим лучшим другом, а сейчас с ней живёт Саймон Кинг — в Лондоне инцест творится сплошь и рядом. Пока Дикмик жил с ней, он очень долго торговал марихуаной, пока его не арестовали. Он отсидел в тюрьме полгода или год, вышел и стал попрошайкой, живущим за чужой счёт. Он прожил у меня два года, пока я его, наконец, не выгнал. Какой позор — Мик был умным парнем, но тюрьма навсегда сломала его. Я думаю, он был глубоко потрясен тюремной жизнью. После освобождения он стал другим человеком — ты превращаешься в жертву вместо хищника, — печальное зрелище.

Больше всего мне нравилось в группе то, что мы частенько играли за границей, а я уже давно не путешествовал. Мой первый концерт за границей с Hawkwind состоялся в зале Olympia в Париже. С нами играла немецкая группа под названием Amon Duul, — тогда они имели индустриальное звучание, и были очень хорошо известны в Европе. На том концерте мы устроили настоящий бардак: подростки буквально спятили, но CRS (полицейский отдел по ликвидации беспорядков) вел себя, как долбаное гестапо. Мне еще запомнился наш концерт в клубе Lem в Италии — там Дэйв превзошёл себя!

В первый раз я приехал в Америку в 1973, после выхода «Space Ritual». И с самого начала я был втянут в беспредельный разгул! Это было настоящее, мать твою, Эльдорадо для англичанина. Вы должны понимать, насколько скучная и чопорная была тогда Англия — куда скучнее, чем теперь! И вот вы попадаете в Техас, — на территории штата Техас уместится три с половиной Англии! Вы можете два дня ехать через Техас и все еще находиться на территории этого штата. А какой чистый воздух в таких местах, как Аризона и Колорадо, это просто невероятно! Когда я впервые оказался в Булдере (Boulder), я увидел в окно горы, — их очертания виднелись прямо над крышей отеля, но на самом деле до них было пятьдесят миль! Мы никогда не видели ничего подобного, как и любая другая европейская группа.

Наше первое турне началось с концерта в зале Tower Theater в Филадельфии, и потом мы поехали в Нью-Йорк и играли там в планетарии Hayden — над Землей пролетала комета Kohoutek, понимаете, и мы все были очень увлечены космической темой. Пролетать-то она пролетала, но невооруженным глазом была еле видна. Но в Планетарии был званый вечер, и мы посмотрели программу, посвященную Kohoutek и всему тому, что с этим связано. Это мероприятие было организовано с большой помпой, именно там я впервые встретился с Элисом Купером (Alice Cooper). Стиви Уондер (Stevie Wonder) тоже был там. Посередине холла был установлен здоровенный кусок лунной породы, и помощница Стиви подвела его, положила его руку на эту глыбу, — «Лунная порода, Стиви» — и увела. Потом, по ходу программы, я огляделся, и снова увидел Стиви Уондера, а его помощница говорила ему: «Теперь это переходит, Стиви, слева направо». Не пойму, кто из нас придурок, я или они?

Путешествуя по Америке, мы постоянно сидели на кислоте. Пока мы находились в Кливленде, три разные наркоманские тусовки трижды угощали нас «ангельской пылью», и никто из нас не отказался. Вот сколько кислоты мы тогда принимали!

А потом ты приезжаешь в Лос-Анджелес, и думаешь, что умер и попал в гребаный рай. Эти пальмы… Я помню, как наш самолет приземлялся в аэропорту LAX; пока мы заходили на посадку, я смотрел вниз, — вся земля была в голубых бассейнах и огромных пальмах. И когда мы ехали по голливудскому бульвару, а вдоль дороги тянулись ряды пальм, я думал, «Да… вот это местечко!». Действительно, тогда мы словно оказались в сказке, молодые люди, прилетевшие из Англии. Конечно, когда через много лет я переехал сюда, я уже знал, что всё не так просто — понимал умом, по крайней мере. Но вам никогда не потерять чувство удивления полностью.

Именно в Лос-Анджелесе я написал свою последнюю песню для Hawkwind. Ей оказалась «Motorhead». Мы остановились в отеле Hyatt на Sunset Boulevard. Этот отель стал известен по разрушениям, учинённым в нём Led Zeppelin. Тогда же там находилась группа The Electric Light Orchestra и их гитарист, Рой Вуд (Roy Wood), одолжил мне свою Ovation [13] . Так что в 7.30 утра я стоял на балконе отеля и, надсаживаясь, орал новую песню. Копы казались смутно обеспокоенными моим шумом. Они останавливали свои машины, выходили и смотрели на меня. Но только качали головами и уезжали. Наверное, думали, что я глюк. Кстати, на оригинальной версии «Motorhead», записанной Hawkwind, было соло скрипки. Если кто-то из вас считает скрипку нежным инструментом, то вы никогда не слышали Саймона Хауса (Simon House). Он играл, словно маньяк, он разорвал эту песню. Он был великолепен, этот Саймон. Позже он закончил свою карьеру, играя у Дэвида Боуи (David Bowie).