Чтение онлайн

И учтите, никакой политики здесь нет, одни лишь голые канадские реалии. Я всего лишь хочу постичь непостижимое — с какого перепугу сократили отпуск моему сыну? Он так ждал августа, чудесного солнечного месяца на берегу моря, и в результате вынужден был бросить в этом раю меня с Моникой и вернуться в проклятую Канаду.

Минутку, пока мы еще не доехали до рая…

Мы тщательно продумали программу нашей летней поездки во Францию, причем немало времени отвели для осмотра замков на Луаре. Дети вдруг заинтересовались историей, я же ее любила всегда, так что всецело одобрила их планы. Правда, многие исторические сведения из головы моей выветрились, но основные персонажи там подзадержались — и Франциск I, и Диана де Пуатье, и Катерина Медичи, и Ричард Львиное Сердце. Опять же, в одном из замков с незапамятных времен хорошо сохранился королевский санузел, в другом — впечатляют акустические эффекты. В общем, было на что поглядеть и чем полюбоваться.

Поглядеть-то мы поглядели, а вот насчет того, чтобы полюбоваться… С этим возникли проблемы.

Вот интересно, в Блуа всегда идет дождь? Этим летом дождей вообще не было, вся Европа изнывала от жары и засухи, так что, возможно, дождь в Блуа был вообще единственным в сезоне. Но раз я там оказалась, как же без дождя? Не имею понятия, как нас занесло к замку герцога де Шевреза, но все решили — его непременно нужно сфотографировать. А как же! Взаимоотношения между герцогом, герцогиней, Анной Австрийской и кардиналом Ришелье были до того увлекательны, что не запечатлеть замка, чьи стены помнили его знаменитых обитателей, просто непозволительно. Сфотографировать его можно было лишь издали, подъехать ближе не удалось, а топать пешком под ливнем никому не хотелось. Я остановила машину на какой-то улочке, прошу читателей меня извинить, что не называю ее, просто не помню, а рыться в дорожных картах не хочется. Позже выяснилось, что встали мы у ворот местной пожарной команды. Роберт с Моникой выскочили из машины. Роберт щелкал своим новым замечательным фотоаппаратом, Моника держала над отцом раскрытый зонт. А потом я вдруг увидела, что мой сын мечется с аппаратом в руках по одной стороне улицы, а внучка с раскрытым зонтом — по другой… От увиденного я потеряла дар речи и, боюсь, выглядела так, что Зося в панике решила — свекровь спятила.

Наконец оба оставили герцога с его замком в покое и сели в машину, а я еще долго не могла успокоиться.

В случаях, подобных описанному, я ничего не могу с собой поделать. Ситуация не просто смешная, чистой воды гротеск, да еще с какой-то сумасшедшинкой, и это вижу только я, остальные же не осознают комизма. И вот так со мной всю жизнь. Вижу комическое, где оно другим незаметно, и предаюсь ему всей душой, без оглядки на приличия.

А может, только благодаря этому я еще держусь? Может, тут проявился один из тех антистрессов, которые, в противоположность стрессам, сводящим нас в могилу, напротив, продлевают жизнь?

Ладно, черт с ними, со стрессами. Дождь закончился, от него осталось лишь воспоминание. И навалилась жара! Теперь все замки мы осматривали по-американски, издали, с того места, куда можно было подъехать. Роберт с Моникой изредка покидали машину, чтобы хоть немного приблизиться к снимаемому объекту, я же вышла лишь раз, взять из багажника бутылку минеральной, поняла, что снаружи температура за сорок, и поскорей нырнула в прохладу машины.

Единственный объект, который мы сумели как следует осмотреть, был музей Леонардо да Винчи в Амбуа, в замке du Clos Luce. Туда легко было подъехать, и туристов оказалось немного. Да и то большую часть времени мы провели в этом замке, не осматривая достопримечательности, а бессильно сидя в огромном, неряшливом, мрачном, но вполне цивилизованном туалете. И не потому, что там было прохладно, просто не так уж свирепо жарко. Роберт сфотографировал все, чего касалась рука Мастера, и снял мокрую рубашку. Да и не он один. Никто не выражал протеста против неглиже в таком месте, жалели только, что больше уже решительно ничего нельзя было с себя снять.

Очухались мы в машине, слегка оживились и, петляя по прекрасной французской земле, добрались до отеля.

Конец июля в Трувиле уморил нас страшной жарой, август же прикончил совсем уж невыносимой.

Остались мы вдвоем с Моникой, и неожиданно выяснилось — угодили в самое жаркое место Европы. Даже в Испании и на Лазурном Берегу было прохладнее. Газеты с садистской дотошностью не упускали случая ежедневно подсчитывать и доводить до нашего сведения число умерших от жары. Ее жертвами во Франции стали около шести тысяч человек, в основном люди пожилые. Я по блату получила точную информацию — не шесть, а десять тысяч. Как я не угодила в их число — до сих пор не понимаю.

У меня под носом плескался океан, зонт на пляже я арендовала на все время нашего пребывания в отеле, но и в тени на пляже можно было выдержать лишь до одиннадцати утра. К тому же море совсем не считалось с ситуацией, сложившейся на суше, и иногда было близко от берега, а иногда очень далеко. Если счастливцу повезло и он угодил в прилив, мог посидеть в воде. Но тут начинался отлив — счастью конец, три четверти километра под тропическим солнцем обратно до берега редко кто способен преодолеть.

Мне, в отличие от Роберта, с погодой всегда везло. Вот и я один раз рискнула пойти к морю в час отлива. Сначала успела посидеть в прохладной воде довольно далеко от берега. Но ведь надо было возвращаться! Обратный путь мне показался сущей Сахарой. И я предупредила внучку, хоть она и моложе меня на два поколения. Пусть знает, чем ей грозит купание в час отлива.

У молодежи своя голова на плечах. Предупрежденная Моника помчалась-таки искупаться в море в неположенное время. Великолепно охладилась, насладилась прохладой и вернулась. Правда, последние метры по мокрому песку дались ей с трудом. И она призналась:

— Ты была права, бабуля. Возвращаться трудно…

Около двух ночи жара немного спадала, а в четыре утра становилось и вовсе хорошо. Два прохладных места были в зоне досягаемости: машина и казино. Все остальные помещения не имели кондиционеров.

До казино от моего отеля оказалось ровно сто пятьдесят метров, это я лично проверила. Чтобы добраться туда под безжалостным солнцем — почему-то на улицах нигде ни клочка тени, — я предварительно минут двадцать сидела в своей машине на стоянке, набиралась впрок холода. Очень хотелось замерзнуть, но такого со мной не случилось. И все же набранного холода хватало на то, чтобы живой добраться до входа в казино.

Вряд ли стоит удивляться, что остаток отпуска мы провели в казино, и даже не очень-то дорого это нам обошлось. Где-то ближе к концу каникул мне повезло в игре. Выигрыш практически покрыл наши счета…

А, вот еще что! Я собиралась об этом написать и, кажется, даже где-то пообещала, да опять позабыла. Теперь у меня получится лирическое отступление вспять.

Роберт собирался купить машину. Зося в приливе легкомысленной щедрости предложила купить новую тачку. Когда же спохватилась, то напрасно кусала локти, было поздно, и бедняга ломала голову, что бы придумать. Денег на новое авто решительно не хватало. Отпуск они свой начали с приезда в Польшу, и мы всем семейством отправились в казино. Зося терпеть не могла все эти злачные места, никогда не играла, но на этот раз решила притвориться, будто ею завладел азарт. Неудобно как-то стоять столбом и пялиться на других. Вот она и села за первый подвернувшийся игровой автомат и принялась неторопливо совать в него монетки по пятьдесят грошей. Рассуждала так: даже если и проиграет, то не больше пятнадцати злотых. Ну ладно, пусть двадцать, тоже не разорится и не умрет от разрыва сердца.

Через какое-то время невестка подошла ко мне и тронула за плечо.

— Иоанна, я сломала автомат, — сконфуженно призналась она. — Не знаю, что делать.

Я обернулась, поскольку невестка играла у меня за спиной. Испортила, как же! Сорвала джекпот, те самые знаменитые три яйца. Агрегат тут же застопорился, и на нем мерцала сумма: семьдесят четыре тысячи злотых.

Таким образом, на новую машину для мужа ей не хватило лишь две тысячи с грошами, которые я свободно могла добавить в Трувиле. Но даже и с учетом этого, свои отпускные расходы я покрыла…

Жары одной было вполне достаточно, чтобы прикончить человека, так что дополнительные неприятности — это уже совсем через край. Догадались, наверное? Да-да, речь пойдет о всевозможных шумах. Никогда прежде, за всю мою жизнь, мне не приходилось жить при таком уровне децибел. Громыхание было самого разного пошиба, но, увы, не смолкало ни на минуту. Трудно было даже определить, когда кончается один шум и начинается другой. Я просто жила… нет, существовала в этом постоянном шуме.