Чтение онлайн

— Кончай валять дурака! — напрямик заявил он. — В конце концов, это тебе по средствам, не экономь на собственном здоровье. Человек сбросит десять килограммов веса, а приобретет десять лет здоровья. Пришлю тебе факсом все адреса с описаниями и ценами.

Сказал — сделал, но я тогда все равно не последовала его совету. И не спрашивайте почему, сама не знаю. Должно быть, не созрела еще.

Следующими за меня взялись канадские дети. Тоже предлагали всевозможные оздоровительные центры. Назывались они по-разному. То талассотерапию (от греческого слова «море») сватали, то бальнеологические санатории, где в качестве лечебных средств используются климат и море, то грязелечение… Еще были всевозможные центры, где помимо роскошного климата и моря пичкают всякой морской всячиной, вплоть до водорослей. В таких заведениях больным (или клиентам, если хотите) предлагают индивидуальное лечение. Одно — для двадцатилетней наркоманки, другое — сорокалетнему астматику или шестидесятилетнему сердечнику, и совсем уж третье — старой бабе с больной печенкой. Если клиент приезжает лечиться с пустыми руками, без всяких медицинских бумаг, ему на месте сделают все обследования, были бы деньги.

И у нас в Польше имеются такие заведения, и меня горячо уговаривали полечиться там. На мой взгляд, польские реабилитационные центры отличаются двумя недостатками: не могут предоставить клиенту океанической воды с атлантической бактериальной флорой, и у них нет устриц. Что же касается морских водорослей, то их с успехом заменяют лечебные грязи.

Вот насчет грязей. Боюсь, не окажу ли я кому медвежью услугу, а не хотелось бы доставлять неприятности. Вспоминается мне озеро, сплошь состоящее из такой целебной грязи, — в Зеленке, под Варшавой. Не счесть, сколько раз я в нем купалась. И совсем даром! Добраться в те годы туда было сложно, никакого общественного транспорта, разве что на своей машине или, еще лучше, на велосипеде. Не знаю, как сейчас. Никаких удобств, вылезаешь из озера как есть, с ног до головы в грязи, и кондыбаешь к себе домой, под душ. Но чувствовала я себя после такого купания великолепно и не слышала, чтобы кто-то жаловался, напротив.

Нет, нет, не считайте это рекламой озерца в Зеленке, вовсе нет, просто это мои личные воспоминания. Ветер — вот о чем я собралась поговорить.

Итак, ветер…

Вспомнила! Ведь уже в Трувиле мы видели вывеску с огромными буквами «МОРСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ» и даже кинулись разузнавать, но, увы, там как раз был ремонт.

Чтобы не было недоразумений, сразу поясню — в лечебных заведениях, проектируемых Петром, казино не предусмотрены, поэтому я ими не воспользовалась.

И что, нельзя мне любить казино? Между прочим, на свои играю!

А, вот еще вспомнила. Ездили мы по Бретани, свернули в сторону и меня буквально заставили забронировать для себя место в одном из таких лечебных центров. На осень того же года. Делать было нечего. Порядком напуганная, я поехала лечиться в Ла-Боль. Но прежде пришлось все толком оформить. Заплатить задаток, это первое. И самое легкое. Проблема решилась благодаря кредитной карточке. Я платила, а дети стояли над душой и следили за мной, чтобы я не отвертелась. Не от оплаты, а вообще от лечения. А вот потом начались трудности.

Уже в Варшаве я получила факс, подтверждающий забронированное место в санатории и его оплату, а к подтверждению — три страницы мелким шрифтом медицинского текста, нечто вроде анкеты. С просьбой заполнить и отправить им тоже факсом, ибо это намного облегчит врачам задачу по выбору необходимых мне процедур и вообще лечения.

Разумное пожелание, я ничего не имела против, но вот беда — в словаре не нашлось многих названий болезней и недомоганий из этого списка. Вроде бы и есть у меня эта хворь, а сомневаюсь. Не сомневалась я лишь в одном: твердо знала, что дети у меня есть, и возраст их тоже могла назвать.

Выход нашелся.

В Париже уже многие годы работал мой племянник Михал, сын Марыси, второй сестры моего бывшего мужа. Его жена Иоля, выходит, тоже моя племянница, ну вот как Витек, хотя Витек не племянница, а племянник, но вы понимаете — я только определяю степень родства. Так вот, эта Иоля — медик по образованию и одинаково хорошо знает оба языка, польский и французский. Кто лучше нее мог заполнить мою анкету?

Я уже не говорю о том, что характер у Иоли ангельский, редко встречала я людей такой душевной доброты. Готова помогать всему свету. Как-то на лето согласилась взять у малознакомых людей на весь их отпуск собачку, микроскопическую, совершенно безмозглую, но чрезвычайно требовательную к пище, а в дополнение к шавке — кролика в клетке. И вернула их владельцам в отличном состоянии. Больше всего хлопот бедной Иоле доставила клетка, которую никто из нас не мог ни открыть, ни закрыть, ни правильно поставить, а для кролика это было делом жизни и смерти. Как-то справилась. К счастью, собачка и кролик не обращали друг на друга никакого внимания.

Вот на эту Иолю я и возлагала все мои надежды.

Позвонила ей, лихорадочно выложила суть дела и передала по факсу проклятую анкету, умоляя перевести и заполнить. Правда, все же не поленилась переписать на компьютере малочитабельный текст, боюсь, с ошибками, ведь даже через лупу порой не могла разглядеть некоторые буквы в неведомых мне словах. На всякий случай отправила ей обе версии — малочитабельную и свою переписанную.

В тот же вечер Михал позвонил и вдоволь поиздевался надо мной.

— Да будь у тебя лишь четвертая часть всех перечисленных хворей, тебя уже давно не было бы на этом свете. Иоля говорит, в этом санатории действительно отлично лечат. Высылаем анкету.

Я получила готовый вопросник и опять впала в панику. Ну скажите, откуда мне знать, проявляли себя когда-нибудь мои надпочечники или нет? Я ведь понятия не имею, как они проявляются.

Затем я отловила своего доктора. Он был нашим семейным врачом, лечил еще мою мать и теперь лечит Тересу. Изумительный человек! Ко мне доктор приехал со своей дочерью, пояснив, что призвал ее на подмогу. Он хотя и знает немного французский, но дочка — профессиональный переводчик, так что разъяснит непонятные места в анкете.

Вот так, с помощью добрых людей, заполнила я анкету, но отсылать ее не стала, а припрятала до лучших времен. И поехала поправлять здоровье.

Уже с самого начала поездка не задалась. Гаражная дверь заклинила и не пожелала меня выпустить. То есть я-то как раз могла бы пройти из гаража в дом, но вот машина в прихожей ни за что не поместится. Много сил потратила, пока наконец дверь поднялась и я смогла выехать.

А через минуту, уже в воротах, пульт от них провалился в щель между креслами, и большого труда стоило его оттуда выковырять.

Поскольку я уже вздрючилась, не успев и за ворота выехать, то решила покурить, чтобы успокоиться. Сигарету я зажгла не с того конца, в сердцах выплюнула и закурила другую. После чего потянулась за очками для дали…

Ладно, и насчет очков все расскажу. Господи боже, о чем только не спрашивают меня драгоценные читатели! Хоть немного уменьшу лавину их вопросов.

Хорошее зрение у меня сохранялось долго, этим объясняется и мое умение прекрасно чертить, чем я очень горжусь и, как видите, не упускаю случая этим похвалиться. Правда, возраст взял свое. Для чтения мне понадобились очки, развилась дальнозоркость. Началось с половины диоптрии, а на полутора закончилось, так что никакой трагедии. Но вот как-то раз я потеряла очки и отправилась к врачу за рецептом. Тот объявил, что очков мне нужны две пары — для близи и для дали. Я, конечно, поерепенилась, не без этого, не люблю я всяких перемен в своей жизни, но волей-неволей соглашаться все же пришлось. Взяла я рецепт и заказала очки.

Пришла к окулисту на Пулавской, получила очки для дали и с раздражением поинтересовалась, зачем мне они. Я и без них прекрасно вижу, хотите, доктор, прочту вам вон ту надпись мелким шрифтом по другую сторону улицы?

И прочла.

— А теперь все же наденьте очки, — мягко предложил окулист. — Ну что вам стоит?

Надела. И в самом деле, что мне стоило?

И опять поглядела на другую сторону улицы.

О, холера! Я видела то же, что и в прошлый раз, но видела свободно, не напрягаясь!