Чтение онлайн

Попробую все же как-то попонятнее описать. Припарковалась я так, что лучше бы сразу повеситься. Увидела свободную дырку и резко зарулила туда, не оставив никакого шанса проехать дальше ни одной машине. А самое главное — встала так, что начисто лишила себя возможности маневрировать, не задев соседних машин. Остановилась и замерла за рулем, как мышь под метлой, боясь пошевелиться. Ну не дура ли? Чего испугалась? Тысячу лет за рулем, прекрасно знаю, как в таких случаях действовать, — потихоньку-полегоньку, взад-вперед. Выбиралась и из более жутких положений. Если бы я могла с часок отдохнуть, легко справилась бы с проблемой, но в голову лезло — а вдруг вот этот, слева, захочет уехать через пять минут?

Так и сидела в машине одеревеневшим бараном, даже подумала — буду так сидеть до посинения, завтра приедет Витек, он уж вытащит как-нибудь меня отсюда. И уже не имело значения, как Витек догадается, что я застряла в подземном гараже, как, не зная французского, разыщет меня? Находит на меня иногда такое, безумная, иррациональная надежда, помните, как тогда, в Байонне, я мечтала — вот сейчас прилетит транспортный военный вертолет… Тогда я выехала сама, может, и сейчас смогу, только вот еще немного посижу камнем, собираясь с силами. Совсем чуточку…

И тут вдруг ко мне подходит негр. Большой, элегантный и вообще такой весь из себя импозантный, и вежливо интересуется:

— Мадам желает выехать или припарковаться?

Уже сам вопрос яснее ясного говорит о том, как я выглядела, не правда ли?

Ему я выложила все! Призналась, что малость неудачно повернула, желая занять место, а теперь не знаю, хватит ли у меня в случае чего денег рассчитаться с этим, слева, за поцарапанное крыло и свернутое набок зеркало, потому как проигралась в казино в пух и прах, а проигралась из-за того, что год вообще неудачный, да еще и старая я стала… Тогда негр попросил меня разрешить ему припарковать мою машину. По его мнению, это удобнее сделать задним ходом.

Я позволила негру поступать по его разумению. Успела, правда, вырвать из багажника последнюю оставленную там торбу, а потом помогала, стоя рядом, — еще сантиметр, еще половинку. Да легче легкого, если бы мне кто так показывал, я бы тоже задом припарковалась.

Затем спросила, он тут трудится или как. Нет, обыкновенный автовладелец, пользуется всегда этим гаражом. Так что о чаевых и речи не могло быть, я бы его обидела. Мы еще немного поговорили, я поблагодарила от всего сердца и полюбила этого человека.

А кто-то еще осмеливался обозвать меня расисткой!

Чтобы закруглиться с темой. На следующий день на стоянке перед моим отелем было полно свободных мест, так что приехавший Витек удивлялся, что у меня возникли какие-то проблемы с парковкой.

Вот и конец отступлению. Первому.

Второе отступление неразрывно связано с третьим.

Когда я первый раз приехала в Трувиль и проживала в отеле «Меркурий», то однажды засиделась в казино допоздна и вышла голодная, как вампир на безлюдье. Где в это время можно поесть? В казино ресторан давно закрылся и работал только бар, где запросто можно упиться до бесчувствия, но еды никакой не получишь. Я двинулась по набережной и убедилась, что и все закусочные закрылись, кроме одной-единственной — рядом с моим отелем и с видом на море, но сейчас мне было не до видов.

Войдя в забегаловку, я села за столик у большого окна и заказала устрицы, ясное дело. Двенадцать штук, как всегда.

Официант, а возможно, и владелец заведения уговорил меня заказать восемнадцать штук. Потом я поняла почему, а тогда, вначале, лишь удивилась: ведь в прибрежных местечках Франции устрицы дешевы, так что на мне он бы не слишком нажился. Удивилась, но довольно легко дала себя уговорить.

В ожидании заказа смотрела в окно. На террасе за двумя сдвинутыми столиками сидела компания молодых людей, две девушки и два парня. А, вспомнила, из-за них я вошла внутрь, не люблю толкучку. Молодежь, похоже, уже давно развлекалась за хорошо накрытым столом с вином и яствами. Поскольку они оказались у меня под носом, я от нечего делать рассматривала их.

Но вот мне принесли заказ, те самые восемнадцать устриц, и оказалось, что это номер зеро. То есть самые крупные из всех устриц, потому что в устрицах нумерация идет в обратном порядке, ну прямо совсем как мои отступления. Самые крупные устрицы получают нулевой номер, самые мелкие — третий, за ними идут лишь самые малюсенькие папильоны. Я обычно предпочитаю второй номер, средние по размеру, тройка тоже сойдет, хотя и маловаты, единица — слишком крупные, а вот зеро… Спятить можно, до чего большие, к тому же восемнадцать штук!

Сознаюсь, что, доедая восемнадцатую, я в тоске подумала — завтра, пожалуй, уже не закажу устриц. Что угодно, только не устрицы. (В скобках сразу замечу, что назавтра я, конечно же, с аппетитом поглощала любимые устрицы.)

И хотя не в устрицах тут дело, но из-за них я засиделась в кафе дольше обычного и стала свидетельницей интересного прецедента. Заглатывая устрицы, я пялилась в окно и заметила, что молодежь за столиком совсем уж оживилась. Заказали роскошный десерт, еще две бутылки вина, обе успели ополовинить, после чего между парнями вспыхнула ссора. Словесная перепалка скоро перешла в самую что ни на есть настоящую драку. Покончив с семнадцатой устрицей, я вынуждена была передохнуть, благодаря чему в подробностях разглядела финал ссоры. Парни поначалу лишь обменивались резкими словами, молодые дамы пытались их успокоить, но безуспешно. А затем один из парней дал затрещину другому. Тот в гневе вскочил и кинулся на обидчика, но зачинщик драки, явно испугавшись, не стал ждать возмездия и пустился наутек. Обиженный бросился за ним, оба скрылись за углом. Молодые дамы тоже вскочили, понервничали, помедлили, взволнованно глядя в ту сторону, куда убежали кавалеры, а затем и сами туда же устремились, размахивая руками и выкрикивая нечто, призывающее их кавалеров успокоиться.

И вот вся компания исчезла, терраса опустела, а я с тоской доела восемнадцатую устрицу. И тут выяснились две вещи.

Первую я отгадала самостоятельно, а именно — почему меня уговорили съесть восемнадцать устриц. Скорее всего, у хозяина бистро заканчивался начатый бочонок, не хотелось, чтобы оставшиеся шесть испортились, ведь я была наверняка последним клиентом в ту ночь, вот хозяин и решил их скормить бабе. О второй вещи еще долго говорили в забегаловке.

Компания удрала с террасы, не заплатив по счету. Поели от души, вино выпили, последний заказ был сделан явно напоказ, как и ссора — инсценирована, конечно. Все четверо исчезли как сон, как утренний туман, ищи-свищи. Оказалось, что сообразительная безденежная молодежь часто разыгрывает такие спектакли, но эти были просто талантливые актеры, у них все получилось совершенно натурально. Я готова была поклясться, что они от души веселятся, празднуя какое-то событие, и уже подумывала — не слишком ли веселятся, не придется ли вызывать полицию. Того же опасался и обслуживающий персонал кафе, и никто не сомневался, что сбежавшие вот-вот вернутся и честно расплатятся. Подождали мы, как идиоты, пару минут, официант даже сбегал за угол, посмотреть на драку, но там не оказалось ни души.

К счастью, это была Франция. Французы умеют ценить юмор и выдумку, как привыкли вообще ценить талантливое в искусстве, так что обслуживающий персонал хоть и остался в дураках, хоть и ругался последними словами, но все закончилось общим смехом. А кое-кто даже позволил себе восхититься артистичностью жуликов.

Неудивительно, что этот вечер мне запомнился, а потом я рассказала о нем детям.

Когда мы жили в Трувиле, ужинали в разных закусочных и ресторанах. Если это были маленькие кафе, названия которых я до сих пор не знаю, то мы сами давали им названия. Говорили: пошли к ворюге, к пьянчуге, к негру…

«Ворюгой» обозвали несчастного владельца кафе, где произошло описанное мною событие. «Пьянчугой»… нет, владелец кафе не был алкоголиком, как и первый не был вором. Просто когда мы посетили его кафе, то столкнулись там с пьяницей, который пытался завязать с нами дружбу…

Нет, по порядку. В том кафе намного больше хлопот доставил нам другой посетитель, приблизительно моего возраста, который, будучи абсолютно трезвым, вдруг принялся объясняться в любви юной Монике, уговаривая ее стать его женой. Правда, перед этим немного посомневался, кого выбрать, девушку или ее мать Зосю, но вовремя понял, что у Роберта есть кое-какие права на вторую даму, и престарелый Ромео выбрал свободную особу женского пола. Обо мне как-то и не подумал, уж не знаю почему… Из-за этой истории мы какое-то время избегали кафе пьянчуги, но потом все же вернулись, уж больно хорошим было там красное вино. Пьянчуга нам не очень досаждал, зато досаждал прислуге. Напившись за столиком, он пристраивался у стойки бара и принимался развлекать посетителей, разбивая бокалы. Нас удивляло безграничное терпение официантов и вышибалы, а когда мы деликатно и ненавязчиво как-то поинтересовались, отчего они не вытолкали его взашей, выяснилось, что упомянутый пьянчуга приходится владельцу кафе каким-то родственником и вообще постоянный посетитель, к тому же выгодный, неизменно щедро расплачивается.