Чтение онлайн

Телевизионному журналисту на меня глубоко наплевать. Я ему ничего не сделаю, запись готова и запущена в эфир, смотри не хочу, я же могу протестовать хоть до посинения.

А теперь, интересно, заметили ли вы между строк мою горечь и боль? Мало того, что я уродина, так еще и понятия не имею, как получилась в записи! А вдруг у меня преглупое выражение лица? Или парик съехал на один бок? Или оператор, злодей и маньяк, заметил мой выщербленный зуб и давай его снимать, демонстрируя всему миру? Или, опять же, злорадно нацелился объективом на мои морщины? А есть ли на свете такая баба, пусть и столетняя, которая рвется выставить напоказ свои морщины?!

Все они, эти сволочи (я, сами понимаете, о тележурналистах), клянутся, божатся и, тараща честные глаза, уверяют — а как же иначе, непременно прежде всего мне покажут, а потом уже запустят в эфир и, конечно-конечно, непременно сообщат мне день и час, когда пойдет передача с моим участием. И кассеты пришлют, обязательно, и рабочую, и смонтированную, и мое ложе покроют лебяжьим пухом, а под ноги мне бросят ковер из цветов. Но ждет меня всегда одно — это самое гуано, которое я уже поминала.

Из всех моих телесъемок только в шести случаях обещанное выполнили хотя бы частично. Причем два раза не считается, тогда меня приглашала моя хорошая подруга Мартуся, то есть сотрудник краковского телевидения Марта Венгель. Выходит, исключив Мартусю, получаем всего четыре случая более-менее порядочного поведения телевизионных журналистов. Точнее — журналисток, ибо все четверо были женщинами.

А это капля в море. Так что последующие тележурналисты, обратившиеся ко мне, расплатятся за прегрешения своих предшественников. Торжественно клянусь!

Хотелось бы обратить внимание еще на один аспект, которого в нашей стране стыдятся и говорят о нем крайне неохотно. Деньги. Да-да — деньги.

У нас, захлебываясь от восторга, стрекочут о том, какие денежки огребают всевозможные звезды и знаменитости почти во всем мире. Почти, поскольку я не ведаю, как с этим обстоит в Китае или, скажем, Гренландии. В остальном же мире в упоении подсчитывается каждый заработанный звездами доллар, а у нас эту информацию тут же доводят до сведения поляков всеми возможными средствами. А о заработках наших знаменитостей — молчок. Какая-то там прославленная американская звезда за рекламу нездоровой пищи огребла полмиллиона зелеными, другая или другой, пол не имеет значения, за выступление в портках известной фирмы отхватила три миллиона, кто-то за рекламу леденцов — пятнадцать…

А сколько получают гости, приглашенные выступить на нашем телевидении?

Обычно приглашенные знаменитости — люди работающие, причем работающие тяжко. Оно и понятно: если человек прославился, стал известным, то главным образом именно благодаря работе. Юрист, врач, писатель, художник, кузнец, водолаз, химик, ботаник… У всех этих знаменитостей, возможно, кроме работы имеется и личная жизнь, на которую обычно остается очень мало времени и сил. И такого человека отрывают от дела, отнимая эти самые драгоценные силы и время, а взамен дают — что?

Телевидение полагает — рекламу. Увидят всех этих замечательных людей — и повалятся на них заказы или повалят к ним пациенты. Уверяю вас, они и без телевидения не испытывают нужды в известности. Напротив, зачастую телевидение лишь портит их репутацию. Запомнился известный художник, которого заставили принимать участие в бездарной передаче о проделках и шалостях младших школьников, что было совершенно не смешно, а за художника, оказавшегося в дурацком положении, — обидно.

Не думаю, что над художником хотели посмеяться. Телевизионщики ведь ничего не хотят и ни над чем не думают. Им лишь бы выпустить передачу с какой-нибудь знаменитостью, чтобы было о чем написать в анонсе программы. Мне лично как-то предложили выступить в сценке, где я должна была петь. Я — петь!!! Потому что программа была музыкальная. Ничего, что я могу только рот открывать, звук они свой запишут. Великая честь так оглушила меня, что я позволила себе отказаться.

(Давайте в скобках я напомню о случае из моей молодости, в какой-то автобиографической книге я уже писала об этом. Тогда я работала в архитектурной мастерской, все коллеги молодые, заработка не хватало, и кто-то выдумал прекрасный способ подзаработать. А именно: я буду ходить по дворам и петь в сопровождении какого-нибудь музыкального инструмента, и люди забросают нас золотыми монетами, лишь бы я перестала петь и убралась подальше от их окон.)

Хотелось бы, чтобы на телевидении поняли, что не для каждого появление его рожи на экране телевизора — высочайшее счастье, предел мечтаний. А если телевизионщикам зачем-то понадобилась конкретная физиономия в их передаче — пусть платят.

Высказалась, хотя прекрасно понимаю: все сказанное выше — клинический пример вопиющего в пустыне кота.

В этой книге я высказываю собственные мысли, взгляды, соображения. А где мне их еще высказывать, если не в автобиографии? А заодно отвечаю на все накопившиеся вопросы. Возможно, получается у меня не очень хорошо, даже отвратительно получается. А что, разве найдется такой человек, который бы считал меня ангелом, безупречным небесным созданием?

Не люблю я теперешней моды на вивисекцию, когда известную личность потрошат и выворачивают наизнанку на потребу почтеннейшей публики. Никакого энтузиазма не вызывает у меня такое публичное потрошение. Ведь если говорить начистоту, то какое кому дело, какое у меня хобби? А вдруг постыдное? Вдруг я люблю подглядывать за соседями? Кому какое дело, как я пишу, когда и чем? Может, гусиными перьями, которые садистски выдираю из живых гусей?

Но я могу признаться в одной вещи, в которой люди аккуратные и солидные ни в жизнь не признаются. Если кого-то дико интересует нечто мое глубоко личное и интимное, так и быть — загляните в ящик моего письменного стола, содержимое которого скажет обо мне больше, чем целая книга. Ибо здесь находится все, что мне близко и дорого, что скрыто от посторонних глаз, своеобразная квинтэссенция моей сути. Упомянутый ящик у меня под рукой, вот он. Сейчас его выдвину и перечислю содержимое. Честно, не привирая.

Вот что там лежит: запас шариковых ручек и фломастеров; одна перьевая ручка; множество скрепок; клейкие ленты; заколки для волос (я ими скалываю листы бумаги); маленький калькулятор; штопор; филателистическая лупа, нет, извините, три лупы; целлофановый пакетик, набитый винтиками и шпунтиками; несколько мебельных гвоздиков; фишки из разных казино; таинственная пружинка от скоросшивателя; сантиметр; прибор для измерения расстояния на дорожных картах; пинцет для бровей; два пробочных шарика, каждый с петелькой, чтоб повесить, только не знаю куда; несколько ремешков к наручным часам; пластиковый футляр для кредитной карточки; кусочек замши и немыслимое количество одноразовых платков носовых и для протирки очков. Было там еще красное гусиное перо, кто-то преподнес такой символический подарок, но я воткнула его в вазочку. Очень декоративно.

Полагаю, что содержимое ящика может пополниться, туда кое-что из мелочи еще поместится.

Ну и как? Достаточно такой интимности?

А вот теперь, наконец, я возьмусь за произведение пана Левандовского [3] .

Чтобы избежать недоразумения, сразу скажу вот что.

Пан Левандовский мне очень нравится, ибо обладает одним изумительным качеством. Так уж он устроен, что по сути своей, по биологическому естеству является самым настоящим, что ни на есть, бабником — стопроцентным и честным. То есть, говоря проще, он любит всех женщин такими, какие они есть, любит их всей душою, обожает их, при этом возраст женщины тут абсолютно неважен. Ей может быть и восемь лет, и сто восемь. С сексом это обожание не имеет ничего общего, и я его прекрасно понимаю, поскольку сама питаю столь же глубокую страсть ко всем кошкам, будь это слепой котенок или уссурийский тигр. Люблю их нежно и безмерно.

И даже внешне наши любови проявляются схожим образом. Пан Тадеуш охотно целует всех особей женского пола, хоть какую-нибудь бой-бабу или бабу-ягу, у меня же рука сама тянется погладить уссурийскую тигрицу, как я бы гладила шаловливого домашнего котенка.

Будучи так устроен, пан Тадеуш с легкостью необыкновенной заставляет меня верить, будто я — само божество. Как я была очаровательна в юности! Как я очаровательна сейчас! (Может, он сговорился с телевидением?) А уж о моих душевных качествах он едва осмеливается говорить, они достигают поистине космических высот, и никому в мире со мной не сравниться. Нет существа лучше и драгоценнее. Найдется ли человек, который не мечтал бы что-то подобное услышать о себе? Особенно женщина.