Чтение онлайн

Да одна экскурсия на погранзаставу чего стоила. Там показывали всё, и повседневную жизнь заставы, и преследование и задержание нарушителя, и конечно служебных собак. Помню немецкую овчарку по кличке Цыган, она могла взять след через 14 часов, это было очень большое время. Нам показывали ещё одну собаку, которая брала след через 10 часов, и это считалось отличным показателем. Для меня, да и для многих других, нового на таких экскурсиях ничего не было. В лагере отдыхали в основном дети пограничников, а ведь мы выросли на границе. Но все равно было интересно, тем более, что каждый сравнивал, а как это или то делается у них на заставе или в комендатуре. Да, что говорить, если граница у нас в лагере проходила прямо за бассейном.

В этом бассейне я заработал первую свою спортивную грамоту. Лагерь был на окраине Фирюзы. Можно было наблюдать, как периодически по тропинке, вдоль контрольно-следовой полосы, проходит пограннаряд.

Но самым интересным была игра типа «Зарницы», но с пограничным уклоном. С небольшим разрывом по времени отряды уходили на маршрут. Надо было искать тайники. Тебе дают направление движения и расстояние. Находишь коробочку, а в ней записка с новым направлением и новым расстоянием. И так до десяти раз, пока не выйдешь на костёр. Это почти то же самое, что в армии хождение по азимуту. Заканчивалась эта игра поздно ночью с песнями у костра.

Здесь я получил свой первый опыт как разведчик. Как-то после обеда меня вызвала пионервожатая и спросила смогу ли я помочь отряду? В этот день пограничники, вместе со старшим пионервожатым, отрабатывали маршрут завтрашней игры. И моей задачей, было посмотреть, в какие места они закладывают записки. Это было, конечно же, нечестно, но ужасно интересно, и я согласился. Полдня я шёл за ними по горам, отлеживался, когда они оборудовали тайники. Выйдя на последнюю точку, и увидев, что они стали складывать костёр, я вернулся в лагерь.

На следующий день я вёл отряд, это был триумф. Пол отряда составляли симпатичнейшие девочки. Маршрут проложен ломаный, я же вёл отряд, срезая углы. Ну и, конечно же, мы пришли с лучшим временем. Такие игры постоянно проводились и у нас в школе. Вдоль всей границы при школах были созданы отряды ЮДП (юные друзья пограничников). Дело это было добровольное, но ребята записывались поголовно. Уж очень это было романтично и интересно. Занятия с нами проводили солдаты или сержанты из погранотряда. Учили пограничным премудростям. На самом деле, границу, в то время, охранял весь народ.

Летом мы с ребятами ходили на рыбалку, или на реку Мургаб или на озёра, их было вокруг Тахта-Базара более десятка. Многие из них к концу июня мелели так, что воды оставалось, в ямах, сантиметров 10–15. Рыбу ловили прямо руками, иногда и змеи попадались, тогда вся компания выскакивала на берег и пережидала пока азарт возьмёт вверх над страхом. Рыбу мы домой приносили мешками. Но очень много её просто погибало, ведь озёра пересыхали полностью.

Весной, когда учился в девятом классе, я заболел лихорадкой «КУ». И пока лежал в больнице, у меня созрела идея подбить ребят на рыбалку с ночёвкой. Что мы и воплотили в жизнь. Все выходы на рыбалку мы совершали на велосипедах. Прибыв на место, забросили перемёты. Перемёт, это метров 30–40 толстой лески с мощным грузом на конце, так как в Мургабе сильное течение, и большое количество крючков. Он хорош тем, что около него не надо сидеть. Забросил и периодически проверяй. Сели с удочками, наловили на уху. Поужинали с вином, ни кто из нас водку не пил и не курил. А

потом начался концерт, кто кого перепоёт или перевоет.

Дело в том, что к этому времени уже стемнело, и к нам подошли шакалы. Пока они выли и смеялись как дети, это ещё ничего, а вот когда они начали плакать навзрыд и сразу всей компанией, стало жутковато. Мы пытались, сними соперничать, но это был бесполезный труд. За ночь несколько раз проверяли перемёты. Ходили босиком, а утром пошли той же тропинкой, пришлось несколько змей обойти. Как мы на них ночью не наступили?

Приобщение к труду началось у меня рано. Маме по дому я всегда помогал. Она говорила: «Учись правильно мыть полы, посуду. В армию пойдёшь, это тебе пригодится». Но в армии это проделывается, как я потом убедился, совсем иначе. Работа по дому необходима, но всё-таки, это ещё неполноценный труд, за него деньги не платят.

По приезду в город Тахта-Базар я получил первые уроки оплачиваемого труда. С пятого класса нас возили осенью в колхозы убирать хлопок. Здесь я понял, почему американцы использовали на этих работах негров рабов. Жара более 40 градусов, а ты ходишь по полю целый день согнувшись. И на поясе ещё фартук с хлопком. Но теперь я имел свои, честно заработанные, карманные деньги.

Работа была принудительная. В конце сентября школу закрывали и в течение месяца, иногда полтора, мы работали на сборе хлопка. А затем у нас все каникулы были сокращённые, нагоняли программу.

В двенадцать лет, на летних каникулах, я решил поработать. И, с благословения родителей, пошёл на овощную базу сколачивать ящики. Но проработал только один день. Когда в конце дня я отлучился из склада, буквально на пять минут, у меня украли сколоченные ящики и инструмент. Первый мой опыт найма на работу не удался.

Но уже после 8 класса мы с ребятами каждое лето по месяцу работали грузчиками в ремстройучастке. На первую зарплату я купил себе фотоаппарат «ФЭД-2». Я помню, что стоил он ужасно дорого, 36 рублей. Работа грузчиком была тяжёлая. Мы грузили всё. Самоё тяжёлое было грузить щебень и гравий, но, правда и расценки на них были высокие, плотили по 2.50 за машину. А хуже всего было грузить строительный мусор. Грузить его было не удобно, мы теряли много времени, а плотили всего 1.5 рубля за машину.

После окончания школы до выпускного вечера была свободная неделя. И мы, с ребятами решив заработать себе карманные деньги, поехали в соседний колхоз, где за три дня, впятером, сделали фундамент под жилой дом.

Практика в строительстве у нас была, мы много чего делали в школе на так называемой производственной практике. Школа была с производственным обучением. Ох уж эти эксперименты, лишний год учёбы. Правда девочкам польза была, они к окончанию школы стали не плохими портнихами. А это каждой женщине не лишнее.

Кстати о девочках, их в классе было подавляющее большинство, нас семеро, а их семнадцать. И среди них была та, ради которой я мог пойти на любой, самый невероятный поступок. Как-то поздно вечером, я в компании трёх девушек, среди них была и она, шли мимо ресторана. Он был уже закрыт и бегающий на цепи во дворе волкодав стал на нас кидаться. Девчонки испугались, а вдруг сорвётся. Тогда я предложил поспорить на то, что поглажу его. Поспорили, и я пошёл во двор. Не знаю почему, но собак я не боялся, хоть и был в семилетнем возрасте покусан именно таким псом.

Собака с начало кинулась на меня, но, видя то, что я её не боюсь, и иду на неё, отбежала в конец проволоки, к которой крепилась цепь. Девчонки стали кричать, что ничего не надо делать, и что они согласны на проигрыш. Но я уже остановиться не мог, тем более видел, что собака меня боится. Схватил за цепь и стал тащить её на себя. Она лаяла, рычала, упираясь всеми четырьмя лапами. И тут случилось не предвиденное.

Пёс выдернул голову из ошейника и был таков. Погладить его не получилось, и я проиграл пари.