Автобиография
Шрифт:
У меня было особенное побуждение читать Священное Писание. Когда я начинала читать, то ощущала внутреннее желание записать текст. В то же мгновение мне открывалось и толкование текста. Его я также записывала, продвигаясь дальше с немыслимой быстротой, ибо озарение сходило на меня таким образом, что я ощущала в себе скрытые сокровища мудрости и знания, о которых я и не подозревала раньше. Пока я не начинала, мне было неизвестно, о чем я буду писать. Но после написания я уже не помнила содержания написанного и не могла использовать хотя бы его часть для оказания помощи душам. Господь давал мне во время моей беседы с ними (безо всякого моего изучения или размышления) все, что им было необходимо. Таким образом, Господь побуждал меня к толкованию священного внутреннего смысла Писаний. У меня не было иной книги кроме Библии, так как я никогда ничего не использовала кроме нее, даже не пытаясь искать что–то иное. Когда в моих толкованиях по Ветхому Завету я использовала места из Нового, дабы подтвердить сказанное мной, я не искала их специально — они давались мне вместе с толкованием. И в толковании Нового Завета, где необходимо было использование Ветхого, эти места давались мне подобным же образом. Письменной работой я занималась только ночью, отводя всего лишь час или два для сна. Господь побуждал меня писать с такой аккуратностью, что я вынуждена была начинать заново, когда Ему было угодно. Когда я писала днем и часто, внезапно прерывая работу, оставляла слово незаконченным, Он позже давал мне дописать именно то, что Ему было угодно. Если я допускала собственное размышление, то бывала за это наказываема и не могла больше продолжать. Однако иногда я не была должным образом внимательна к божественному Духу, думая, что продолжу позже, когда буду иметь время, не ощущая Его немедленного импульса или озаряющего влияния, во время которого так легко видеть ясность и последовательность некоторых мест. В другое же время не было ни вкуса, ни помазания, ибо таково отличие Духа Божия от духа природного и человеческого. Несмотря на то, что написанное мною остается в первоначальном виде, я готова, если мне будет велено, поправить его соответственно моим нынешним познаниям.
Разве Ты, мой Бог, не направлял меня на сотни путей, проводя через всевозможные испытания, дабы проверить, предана ли я Тебе без остатка, или желая узнать, нет ли во мне хотя бы доли личного интереса? Посредством всего этого моя душа стала податливой на всякое открытие божественной воли, готовая принять любые унижения, которые должны были уравновесить число Господних благословений, пока все высокое и низкое не становилось для меня одинаковым. Мне кажется, что Господь поступает со Своими лучшими друзьями подобно тому, как море поступает с волнами. Иногда оно толкает их на скалы, где они разбиваются в мелкие брызги, иногда катит их по песку, или бросает в болото. Затем оно мгновенно забирает их снова в глубины своего сердца, куда они поглощаются с той же быстротой, с которой вначале были извергнуты. Даже среди самых добрых душ большинство обращено к милости, что, несомненно, хорошо, но сколь редки и сколь величественны те из них, кто стремится к божественной справедливости! Творения всегда наделяются благословениями, но справедливость разрушает в творении все, ничего не щадя.
Одна женщина, которая была моим другом, стала испытывать некоторую зависть в отношении моей извесности. Бог допустил в ней эту слабость и страдания для большего очищения ее души. Некоторые исповедники стали проявлять недовольство, говоря что это вовсе не мое дело завоевывать их провинцию и вмешиваться в оказание помощи душам, ибо были некоторые кающиеся, которые питали ко мне весьма большую привязанность. Мне было легко увидеть разницу между этими исповедниками, которые в своем водительстве душ искали только Бога и теми, которые искали своего блага. Первые, приходя ко мне, весьма радовались благодати Божьей, которая изливалась на их подопечных, не сосредотачивая своего внимания на инструменте, через который это делалось. Другие же, напротив, старались тайком возбудить против меня город. Я знала, что они были бы правы, противостоя мне, если бы я вмешивалась самовольно. Но я ничего не делала без Господнего на то повеления.
Иногда некоторые приходили поспорить со мной и оказать мне сопротивление. Однажды пришли два монаха, один из которых был человеком глубоко образованным и великим проповедником. Они пришли отдельно от других, исследовав и предложив мне затем несколько сложных вопросов. Несмотря на то, что это были вопросы для меня недосягаемые, Господь дал мне ответить на них настолько правильно, как если бы я изучала их всю свою жизнь, после чего я говорила с ними по Его вдохновению. Оба они ушли не только переубежденными и удовлетворенными, но пораженными любовью Божьей.
Я все еще продолжала вести записи с потрясающей быстротой, ибо рука едва поспевала писать под диктовку Духа. В течение всего процесса этой длительной работы я никогда не меняла свою манеру и не использовала никакой другой книги кроме самой Библии. Переписчик, как ни усердствовал, не мог за пять дней переписать того, что я записывала за одну ночь. Все благо в этих записях исходит только от Бога. То, что, так или иначе, исходит от меня, имею в виду смешение мыслей, получилось из–за моего недостаточного внимания, а также в результате соединения моего собственного несовершенства с Его чистым и целомудренным учением.
Днем у меня едва хватало времени для трапезы по причине огромного числа людей, которые толпами стекались ко мне. За полтора дня мне удавалось написать гимны и, кроме того, принять нескольких визитеров. Здесь я хотела бы еще добавить к сказанному мною о письменных занятиях, что значительная часть книги Судей потерялась каким–то образом. Желая иметь полное толкование на эту книгу, я снова написала, то, что было ранее утрачено. Позже, когда люди уходили из моего дома, потерянные части нашлись. Мои прежние и последующие толкования в сравнении оказались абсолютно одинаковыми по смыслу, что весьма удивило этих образованных и достойных людей, которые засвидетельствовали истинность данного факта.
Однажды меня посетил советник парламента, слуга Божий, который, найдя на моем столе трактат о молитве, написанный мною намного раньше, попросил у меня одолжить его на время. Прочтя и высоко оценив сей труд, он одолжил его каким–то своим друзьям, которым, как он полагал, трактат может оказать большую помощь. Все желали иметь его копию. Поэтому он решил его напечатать. Процесс печати был начат, и было дано соответствующее разрешение. Меня попросили написать предисловие, что я и сделала. Таким образом, была напечатана маленькая книжечка. Советник был одним из моих близких друзей и являлся образцом набожного человека. Эта книга уже была переиздана пять или шесть раз, и наш Господь даровал ей великое благословение. Добрые монахи взяли около тысячи пятисот экземпляров книги. Дьявол так ополчился против меня по поводу того завоевания, которое Бог совершал через меня, что я была уверена в приближающихся жестоких гонениях с его стороны. Но все это не причиняло мне беспокойства. Пусть он всегда возбуждает против меня эти страшные гонения. Я знаю, что все они послужат славе моего Бога.
Глава 17
Через некоторое время после этого, люди, которые из зависти наносили мне личные оскорбления, усилили свою деятельность. Повсюду распространялась клевета. Завистливые люди, даже не знающие меня, писали на меня доносы. Они называли меня ведьмой, говоря, что я привлекаю людей с помощью магический силы, так как все во мне дьявольское. Они говорили, что я занимаюсь благотворительностью, используя махинации и жертвуя фальшивые деньги. Я вынуждена была терпеть от них и другие грубые обвинения, в равной степени лживые, беспочвенные и абсурдные. По мере того как буря с каждым днем все усиливалась, некоторые мои друзья советовали мне удалиться. Прежде чем я буду рассказывать о моем отъезде из Гренобля, я должна поведать еще кое–что о моем состоянии в то время. Мне казалось, что Господь побуждал меня делать для многих душ, было в единстве с волей Иисуса Христа. В этом божественном единении мои слова оказывали чудесное воздействие, как и формирование образа Иисуса Христа в душах этих людей. Я никоим образом не была способна говорить что–либо от себя самой. Тот, Кто направлял меня, побуждал меня говорить то, что Ему было угодно и сколь долго Ему было угодно. Некоторым мне не было позволено промолвить даже слова, а по отношению к другим благодать как будто текла потоком. Однако эта чистая любовь не допускала никакого излишества или возможности праздного развлечения. Когда мне задавали вопросы, отвечать на которые было бесполезно, то ответ мне и не был дан. То же самое происходило но отношению к людям, которых Господь желал провести через опыт смерти своего я, и которые приходили ко мне в поисках человеческого утешения. Для них у меня было лишь самое необходимое, и далее я не имела права продолжать. Я бы могла говорить об обычных вещах в допустимой Богом свободе, для того чтобы угождать каждому и не прослыть необщительной или невежливой. Но это было Его собственное слово, единственным даятелем которого являлся Он сам. О, если бы проповедники были должным образом внимательны, говоря только то, что исходит от духа, какие плоды они бы производили в жизни своих слушателей! Со своими истинными детьми я лучше всего могла общаться в тишине на духовном языке божественного Слова.
Меня весьма утешило, когда мне рассказали об общении Св. Августина со своей матерью. Он жаловался на необходимость возвращаться от божественного языка к словам. Иногда я говорила: «О моя Любовь, даруй мне такие большие сердца, чтобы они могли принимать и хранить всю изливаемую мне полноту благодати». Подобным же образом, когда Святая Дева приблизилась к Елизавете, то между Иисусом Христом и Св. Иоанном Крестителем была установлена чудесная связь. Ибо позже Иоанн не изъявлял желания встретиться со Христом, но был побуждаем удалиться в пустыню, дабы там получать наставления в великом изобилии. Когда он вышел для проповеди покаяния, то сказал, что сам лично не является Словом, но лишь Гласом, посланным проложить путь или открыть вход в людские сердца Слову Христа. Он крестил лишь в воде, ибо такова была его роль. Голос, когда он прозвучал, не оставляет ничего после себя, подобно воде, стекающей вниз. Но Слово крестило Святым Духом, так как Оно запечатлевало Себя на душах, общаясь с ними посредством этого Святого Духа. Не было известно, чтобы Иисус Христос сказал что–нибудь в течение той части своей жизни, которая прошла в тени, хоть и правда то, что ни одно из Его слов не должно быть утеряно. О Любовь, если бы все сказанное или сделанное Тобой в тишине было записано, я думаю, что весь мир не вместил бы этих книг (Иоанна 21:25). Все, что я пережила, было мне показано в Священном Писании. Я с восхищением наблюдала, что в моей душе не происходило ничего, чего бы не было в Иисусе Христе и в Священном Писании. Я должна умолчать о многих вещах, ибо они будут недоступны для понимания или восприятия и их невозможно выразить словами.
Часто мне приходилось много терпеть за Отца ля Комба, который еще не утвердился в состоянии внутренней смерти, но часто воскрешал и уклонялся в другие стороны. Я ощущала, что Отец ля Комб был предизбранным сосудом, которого Бог выделил для прославления Своего имени среди язычников. Он также явил ему, сколько он должен пострадать за это имя. Плотской мир судит по плотскому, принимая проявление чистой благодати за человеческую привязанность. Если этот союз посредством какого–либо отклонения нарушается, тем чище и совершеннее он становится, но тем более болезненным является ощущение. Ибо разделение души с Богом из–за греха хуже, нежели отделение души от тела посредством смерти.