Чтение онлайн

– Сергей, это слишком рискованно, – с отчаянием произнесла Анна. – Не надо… мы ведь еще можем попытаться…

– Анют, прекрати! – Айсман полез было за кисетом… еще раз смерил взглядом отделявшее нас от Черного расстояние, нахмурился… – Все будет путем, – он пытался говорить нарочито спокойно, только выходило у него так себе – голос дрожал и подпрыгивал, словно кроличий волк перед броском. – Когда мы над морем в корзинке болтались на манер сопли – это да, это было слишком рискованно. А сейчас… может, у вас там на Востоке он и фигура… на болоте и не такие фигуры, бывало, очередью половинили. Верно я говорю, Сашка?

Я не ответил – просто смотрел, как идут навстречу нам те двое. Странно – этот зловещий Черный Охотник… я был готов поклясться, что ему весело. Именно так – в отличие от Шемякиной, его улыбка ничуть не выглядела натянутой, и то, как он шел – то и дело оборачиваясь к своей спутнице… а один раз даже сшиб ногой желтый шарик цветка.

Или он был настолько уверен в своих силах, что предстоящий бой не заботил его ни на миг… или…

– Ему нельзя позволить говорить, – горячечный шепот Анны отвлек меня, сбил с мысли, – а отвечать – тем более. Я знаю точно – его излюбленный прием: сказать что-нибудь, отвлечь внимание и сразу же стрелять!

– Анют, не волнуйся, – Сергей вроде бы сумел унять мандраж, по крайней мере, сейчас его голос звучал куда спокойней. – Вот увидишь, все будет хорошо.

Оружие не ведает сомнений, это слабость людей, но сейчас, похоже, во мне проявилось нечто людское. И я увидел то, чего быть не могло…

…увидел, как тот, в черном плаще, шевелит губами точно в такт словам Айсмана – только самое первое… только имя выглядело иначе.

Двести метров.

Рука Айсмана привычно легла на цевье – рано! Рано! Рано! Торопыга! И тот, впереди, сбился с шага, разом перестав улыбаться.

Две сотни метров – это много… здесь, на поляне, густая трава вымахала почти со сложенного меня – и нырнувшего в такую траву совсем не просто нащупать даже длинной, на весь рожок, очередью.

– Ну что же ты, – пробормотал Шемяка. – Ну иди же…

Черный Охотник сбросил рюкзак. Сказал что-то – в ответ его спутница яростно мотнула головой. Охотник нахмурился, повысил тон – ответом снова был вихрь разлетающихся волос, – пожал плечами… третья фраза, наоборот, явно была тише предыдущей.

«Он приказывал ей остаться»…

Я в тот миг даже не задумался, откуда раздались эти слова… и почему они показались мне так знакомы…

– А в третий раз?

«А в третий раз он уже просил… просто попросил ее держаться в стороне».

– Я… Эмма?!

И тишина в ответ.

Черный уже снова шагал навстречу. Девушка, чуть помедлив, двинулась за ним.

– Анют, – обернулся Сергей. – Ты вот что… чуть в сторонку отойди.

– Какая разница, – хрипло прошептала девушка. – Можно подумать, это хоть что-нибудь изменит… да ничегошеньки…

На губе у нее тоненько алела полоска – здорово прокусила, отметил я, прежде чем Шемяка вновь развернулся лицом к врагу.

Охотник сбросил плащ – и белое пламя никелированной стали полыхнуло на его груди.

Два пистолета незнакомой мне модели, удобно расположившиеся в притертых кобурах, – до срока. Белая, словно свежевыпавший снег, кость, золото гравировки… по виду их можно было бы счесть игрушками для падких на яркие цвета дураков. Но я-то даже сквозь разделяющие нас метры чувствовал холодную непреклонную уверенность… уверенность высококлассных боевых машин в надежности механизма, качестве отборных боеприпасов и умении опытного стрелка. Уверенность, надежно подкрепленную множеством выигранных боев.

Уверенность, которой не было у меня.

До сих пор я считал, что идти в бой с надеждой на чудо – это удел человека, а для оружия есть лишь строгая логика математического расчета. Но сейчас…

…сейчас я мог только верить.

Потому что нельзя идти в бой, который ты для себя уже проиграл.

Он и сам не знал, чего ждет. И дело было вовсе не в тонкой хищной черноте дульного среза впереди. И уж подавно не в судорожно сжимавшем этот автомат пареньке. Что-то другое… важное… страшное… вот-вот разорвет влажный горячий воздух…

Не-по-пра-ви-мо!

Мгновения вдруг стали вязкими, словно загустевший мед, с трудом проталкиваясь сквозь паутину циферблата.

А потом что-то неуловимо дрогнуло там, впереди, на судорожной маске лица этого… как же его… Айсмана. Какая-то чертова мимическая мышца предала своего хозяина, во весь голос прокричав его врагу о принятом решении – прежде чем медлительные нервы донесли это решение до нужного пальца.

Так просто.

Тренированное тело скрутилось в рывке, уходя с линии огня еще прежде, чем спуск автомата до конца прошел отведенный ему путь. И падая, Швейцарец уже не слышал грохота очереди… хруста сминаемой легкими ботиночками травы… отчаянного, на выдохе, крика… стука пуль. Мир сузился до темной фигуры впереди – и надежной шершавости рукояток в ладонях.

Тайна сорвалась с места в тот же миг, когда он начал падать. Она бежала к нему, она летела… и этот полет вынес ее наперерез рвущей воздух смерти калибра пять сорок пять.

В следующий миг руки стрелка плюнули огнем – и ствол замолчавшего автомата бессильно уставился в ослепительно-голубое небо… прежде чем упасть рядом со своим хозяином.

Сергей Шемяка тоже смотрел в небо, а трава вокруг его головы быстро темнела. Обе пули «210-х» попали в шею, обе были смертельны – одна разорвала сонную артерию, вторая сокрушила позвонок.

Сергей Шемяка по прозвищу Айсман, двадцати трех лет от роду, бродяга, «болотный следопыт», умер мгновенно.

Кровь… Тайна почти секунду недоуменно вглядывалась в ладонь, не в силах понять – как? Откуда?

Швейцарец успел подхватить ее над самой землей.

Кровь… просто удивительно, сколько может натворить… наворотить всего одна маленькая пуля – когда начнет кувыркаться, попав в более плотную, чем воздух, среду. Кровь упругими толчками билась в руку стрелка, которой он пытался зажать рану, и, протекая меж пальцев, сбегала вниз. Еще одна алая дорожка протянулась из уголка рта, с каждым вздохом становясь все шире.

– Милый…

– Молчи! Тебе нельзя…

Он не сразу понял, что судорожная гримаса была попыткой улыбнуться.

– Можно. Мне теперь все… можно. Любимый. Мой.

Она была легкой, словно перышко, а потом вдруг стала тяжелее свинца. Швейцарец осторожно опустил ее на траву. Поднял голову. Солнце – огромный пылающий шар – висело, казалось, прямо перед глазами, но стрелок не моргал. Медленно, словно во сне, он вытянул руки – и «210-е» плюнули огнем. Раз, другой… пока вместо грохота выстрела не раздался четкий щелчок вставших на задержку затворов.