Чтение онлайн

Рин хмыкнула. Она не стала переписывать всё. Она просто стерла одну формулу в самом конце и вписала свою. А в строке комментариев для разработчиков, скрытой в подвале кода, быстро набрала:

// Ты забыл про износ плазменных отражателей, Академик. Три тысячных градуса. Не позорься.

Она положила планшет на место и растворилась в вентиляции за секунду до того, как Кай дернулся во сне.

Когда он проснулся и увидел исправленный код, он не закричал. Он просто побледнел. Он смотрел на строчку // Академик минут двадцать, не моргая. А потом началось настоящее безумие.

Кай перешел от цифровой защиты к физической.

Он понял, что по сети этого «призрака» не поймать. Он начал расставлять ловушки.

Рин чуть не попалась на первую же. Кай распылил флуоресцентную пудру мелкой дисперсии перед входом в распределительный щит на третьей палубе. Заметить ее в обычном свете было невозможно. Если бы Рин наступила туда, она бы оставляла светящиеся следы еще неделю. Спасло ее то, что она привыкла смотреть в инфракрасном спектре через свой самодельный визор. Увидев светящееся пятно на полу, она издевательски обошла его по потолочной балке, держась на магнитных перчатках.

В щитке она нашла то, что Кай оставил как приманку: специально испорченный реле-прерыватель. Он знал, что она придет его чинить.

Рин висела вниз головой, как летучая мышь, раскачиваясь на магнитном тросе, и смотрела на эту жалкую попытку.

«А ты азартный»,— подумала она.

Она не стала трогать реле. Вместо этого она спустилась на пол ровно в центре пудры — но так, чтобы не задеть ее ногами. Она достала из кармана гайку. Самую обычную тяжелую гайку, которую она отполировала до блеска в часы безделья.

Рин аккуратно положила гайку прямо в центр невидимого светящегося круга.

А рядом, используя тонкую отвертку, выцарапала на краске щитка два слова:

СПИ БОЛЬШЕ.

На следующее утро, когда Кай пришел проверять ловушку с ультрафиолетовой лампой, он увидел нетронутую пудру, сияющую гайку и надпись.

Рин смотрела на него через камеру в углу коридора.

Кай стоял на коленях перед щитком. Он тяжело дышал. Он взял гайку двумя пальцами, словно это был артефакт инопланетной цивилизации. Сжал ее в кулаке.

— Сука... — восхищенно и зло выдохнул Кай в тишину коридора.

Он поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры. Он не знал, что она взломана, он просто чувствовал, что на него смотрят.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — сказал он громко, глядя прямо в глаза Рин по ту сторону экрана. Его голос дрожал от смеси ярости и маниакального восторга. — Ты думаешь, ты самая умная? Думаешь, это игра?

Рин, сидя в серверной, невольно подалась вперед. Внутри у нее что-то сладко екнуло. Впервые за свою короткую, дрянную жизнь она встретила кого-то, кто не просто ее увидел, а принял ее вызов.

— Ладно, призрак, — процедил Кай, пряча гайку в карман комбинезона. — Правила приняты. Больше никаких детских ловушек. Я выкурю тебя из вентиляции, даже если мне придется разгерметизировать половину этого корабля.

Рин откинулась на спину и тихо, искренне рассмеялась.

— Жду не дождусь, Академик.

Свое шестнадцатилетие Рин праздновала в вентиляционной шахте над сектором гидропоники, вдыхая запах влажной земли.

Никаких тортов, никаких свечей. Но Рин не была бы собой, если бы не устроила себе подарок. Накануне она провернула филигранную операцию: заставила логистического дрона-уборщика вскрыть одну из резервных капсул с деликатесами для VIP-пассажиров. Дрон "случайно" повредил замок, а когда Искин отправил команду на списание испорченного продукта, Рин перехватила капсулу прямо в мусоропроводе.

Теперь она сидела по-турецки на термоизоляционной плите и держала в руках настоящую, вакуумно-упакованную клубнику. Ягода была размером с кулак, выращенная на орбитальных плантациях Земли.

Рин активировала миниатюрный плазменный резак, убавив мощность до минимума. Из сопла вырвался крошечный, стабильно синий язычок пламени.

— С днем рождения, Рин, — тихо сказала она. — Ты не сдохла в трущобах. Ты летишь к звездам. И ты умнее всех на этом корыте.

Она дунула на плазму, отключая резак, и впилась зубами в сладкую, сочную мякоть. Это было восхитительно. По подбородку потек сок, она вытерла его грязным рукавом своего безразмерного худи. В этот момент она действительно чувствовала себя счастливой. Свободной. Неуловимой.

Но она забыла главное правило любой системы: если ты думаешь, что контролируешь всё, значит, ты просто не видишь всю доску.

Кай изменил тактику. Он понял, что гоняться за призраком по его же правилам — тупик. Ловушки, камеры, датчики движения — Рин обходила это с закрытыми глазами, потому что она жила в цифровой нервной системе корабля.

Поэтому Кай решил ударить по ее единственной слабости. По ее интеллекту. По ее раздутому эго перфекциониста.

На триста двенадцатый день полета Кай создал «Узел».

Это была проблема в коде охлаждения маршевых двигателей на правом борту. Не критическая. Корабль от нее не взорвался бы. Но это была уродливая, математически несимметричная, пульсирующая заноза в алгоритме. Температура скакала по синусоиде. График работы насосов выглядел как кардиограмма аритмика.

Рин смотрела на этот код из своего укрытия и скрипела зубами. Она не могла это терпеть. Это было как фальшивая нота в идеальной симфонии, которую скрипач берет раз за разом, просто чтобы выбесить дирижера.

Три дня Рин ждала, что Кай это исправит. Кай не исправлял. Он спокойно пил свой кофе и делал вид, что не замечает, как правый борт жрет на два процента больше энергии.

— Сука, — прошипела Рин на четвертый день. — Глаза разуй, Академик. У тебя дроссель сейчас захлебнется.

Она попыталась переписать код удаленно. И тут же наткнулась на глухую стену.

Связи не было.

Кай физически отрубил терминал охлаждающего контура №4 от общей сети. Выдернул оптоволокно. Изолировал узел. Чтобы исправить эту раздражающую, уродливую ошибку, нужно было прийти туда ногами и подключиться напрямую.