Чтение онлайн

Рин заподозрила неладное. Это пахло засадой.

Но, с другой стороны, это был сектор №4. Слепая кишка корабля, стеклянный коридор возле самых реакторов. Там негде спрятаться. Там нет датчиков. Если Кай сунется туда, она увидит его за километр.

Внутренний перфекционист победил инстинкт самосохранения. «Я просто зайду, воткну шлейф, солью патч и уйду. Тридцать секунд».

В 03:15 по корабельному времени, когда биомониторы Кая показывали глубокую фазу сна, Рин спустилась на палубу реактора.

Она двигалась как ртуть. Бесшумно скользила в тенях, кутаясь в свой балахон. Лицо скрыто капюшоном и слоем технической сажи. Только глаза блестят в свете аварийных ламп.

Она подошла к изолированному терминалу. Воткнула дешифратор. Пальцы запорхали по голографической клавиатуре. Код был не просто кривым — он был написан так, словно его писал пьяный первокурсник.

Рин презрительно фыркнула и начала править архитектуру.

— Идиотизм. Ты пропустил переменную X, и теперь у тебя фреон гоняется по кругу... — шептала она, увлекшись работой. Она нажимала последнюю клавишу «Ввод», когда звук за ее спиной заставил кровь застыть в жилах.

Это был не звук электронного замка. Это был тяжелый, металлический лязг механической задвижки. Древней, как сам мир.

Рин резко обернулась.

Двери в стеклянный коридор были заблокированы толстыми титановыми стержнями. Сеть здесь не работала. Магнитные ключи здесь не работали. Это была тупая, чистая физика.

И тут в дальнем, самом темном углу помещения зажегся маленький ручной фонарик.

Свет выхватил из мрака кресло, притащенное сюда из кают-компании. В кресле сидел Кай. Он был в рабочем комбинезоне, расстегнутом на груди. В одной руке он держал планшет, на который транслировались показатели его биомонитора (поддельные, записанные заранее), а в другой — кружку с остывшим кофе.

Он смотрел на нее. Не мигая.

Он не кричал. Не звал охрану (которой не было). Он просто молча изучал то, за чем охотился почти год.

Рин замерла, как пойманный в свет фар дикий зверь. Рука инстинктивно легла на рукоять плазменного резака на поясе. Под мешковатой одеждой напряглись все мышцы. Ей шестнадцать, она на пике своей физической формы, выросшая на выживании. Если он дернется, она прожжет ему ногу и выбьет стекло в вентиляцию.

Но Кай не дергался.

Он медленно поставил кружку на пол. Откинулся на спинку кресла и потер переносицу длинными пальцами. Под глазами у него залегли черные тени, но во взгляде читалось абсолютное, хищное удовлетворение.

— Ты ненавидишь асимметрию, — нарушил тишину Кай. Его голос был хриплым спросонья, но абсолютно спокойным. — Я перепробовал всё. Лазеры, датчики, приманки с едой. А надо было просто написать говнокод и подождать. Ни один гений не пройдет мимо криво висящей картины.

Рин молчала. Она медленно стянула капюшон.

Спутанные, отросшие за год волосы упали на плечи. На перепачканном смазкой лице выделялись огромные, пронзительные глаза, в которых не было ни капли раскаяния или страха. Только холодная, почти академическая оценка ситуации.

Кай подался вперед. Иллюзии рухнули. Он ждал увидеть кого угодно: беглого киборга, спятившего старого инженера, корпоративного шпиона. Но перед ним стояла девчонка. Худая, угловатая, спрятанная под слоями грязной ткани, но с взглядом, который был старше и острее, чем у большинства профессоров в его академии.

— Сколько тебе лет? — спросил он, оглядывая ее с ног до головы.

— Достаточно, чтобы переписывать твои алгоритмы рециркуляции за сорок секунд, Академик, — голос Рин прозвучал сухо, с легкой хрипотцой из-за долгого молчания. — Так что не строй из себя папочку.

Кай усмехнулся. Искренне, почти тепло.

— Сука... Я потратил восемь месяцев, пытаясь поймать подростка.

Он медленно поднялся, подняв руки на уровень груди, показывая, что безоружен.

— Успокойся. Я не сдам тебя Искину. Во-первых, потому что тогда мне придется объяснять, как ты вообще попала на борт, а это ударит по моей премии. А во-вторых... — Кай кивнул на экран терминала, где теперь идеальными, ровными столбцами светился новый, написанный Рин код маршевых двигателей. — Во-вторых, ты мне нужна. Этот корабль слишком большой для одного.

Рин не убрала руку с плазменного резака, но чуть расслабила плечи.

— И что теперь? Заставишь меня чинить тебе унитазы?

— Нет, — Кай подошел к механическому замку на двери и положил на него руку. — Мы поделим смены. Я забираю дневную. Ты — ночную. Ты получишь официальный доступ к пищевому синтезатору, а не будешь воровать клубнику через мусоропровод. И, ради космоса, я открою тебе доступ к душевой кабине. От тебя несет синтетическим маслом метров за пять.

Рин вздернула подбородок. Впервые за долгое время кто-то говорил с ней не как с мусором из нижних секторов. Он признавал в ней равную.

— Идет, — коротко бросила она. — Но учти. Если еще раз напишешь такую уродливую архитектуру для охлаждения, я запру тебя в шлюзе.

Кай с лязгом отодвинул титановый засов, открывая дверь.

— Договорились, — он отошел в сторону, пропуская ее. — Как тебя зовут, призрак?

— Рин.

— Кай. Добро пожаловать в команду, Рин.

Она прошла мимо него, обдав запахом машинной смазки. Их сделка была заключена. Они еще не знали, что эта встреча — единственное, что спасет их обоих, когда через восемь месяцев корабль рухнет на планету, для которой у человечества еще не было названия.

Первое, что сделала Рин, получив официальный доступ к инфраструктуре верхних палуб, — провела в душевой кабине час и сорок минут.

Она не просто мылась. Она сдирала с себя год технической сажи, машинного масла, запаха свалки и страха. Синтетическая вода, смешанная с ультразвуком, выбивала въевшуюся пыль из пор. Когда она наконец выключила подачу, сливная решетка выглядела так, словно через нее пропустили шахтерский фильтр.