Айдол
Шрифт:
– Как скажешь... – зашептав в мягкие губы, ощутил, как Эн стянула лямки моих джинс вниз, проводя руками по пояснице.
Со слышимым треском я разорвал её бельё и мы буквально ударились телами друг о друга с хлёстким звуком соприкосновения плоти. Эн схватилась за мои плечи, следом и вовсе обхватив руками за шею. Пальцами она зарылась в мои волосы, пока я двигался в ней, ловя то, как её сотрясала мелкая дрожь от каждого глубокого толчка.
Смотря друг другу в глаза, мы смешивали дыхания на грани стона. Дышали одновременно тяжело, из-за того, что темп только нарастал, становять жарче, а когда я ощутил её сокращения, ритмично сжимающие член, прикусил губы от кайфа,только глубже двигаясь, чтобы услышать это...
– Сай..... – Эн простонала моё имя, сквозь дрожащие впухшие губы, чем уничтожила мои мозги в хлам.
Опрокинув её на спину, стал двигаться резко и глубоко настолько, что и сам гортанно выдыхал со сном. Разорвав её блузку, вспомнил, что вокруг куча моих рубашек, потому схватился за воротник обеими руками, чтобы добраться до груди. Ощутить её мягкость на своих губах, а утонув в собственном удовольствии, заставить Энджи вскрикнуть от того, как укусил нежную кожу, покрывая буквально засосами, потому что обезумел от одной мысли, что мог её потерять. Потерялся от того, что мог не прикоснуться больше,и не услышать хриплого дыхания cо вскриком, которое уже привык ловить губами, когда она кончает.
Проведя носом по её вспотевшему виску, я оставил на нём совсем невесомый поцелуй со словами:
– Если ты награда, за все мои испытания,то я готов ко всему, только бы ты не исчезала никогда... Чонса...
Энджи томно повела ладонями вверх по моей спине и крепко обняла, зарываясь лицом и тяжело дыша между моей шеей и плечом.
Мне не нужны были слова... Мне оказалось достаточно и этого, чтобы понять, что я был услышан.
***
Энджи вывели из здания под конвоем охраны,и так же под конвоем усадили в самолет вечером, пока я стоял у окон терминала, смотря ей вслед. Слишком опасную игру мы затеяли, но я доверял ей, хоть и боялся, что всё задуманное ничем хорошим не закончится.
Естественно, в этот же вечер она войдет обратно в свою квартиру, где объяснит Ми Не и Ван Сику дальнейшие действия. Я же буду лететь в самолете, изображая примерную тряпку перед человеком, которому другой Сай и не нужен. Всё это время я буду наблюдать за Анной О, выжидая момента, когда она решит, что я играю и начнёт действовать.
В таком напряжении пройдет еще несколько долгих дней, за которые я смогу получить лишь три скудных сообщения от Энджи о том, что всё в порядке и Ми На начала давать показания, в то время как Джун Тэ пытался замять через свои связи скандал со стероидами.
Однако, всё это, в какой-то момент, показалось неважным, потому что Энджи прислала фото Сан Ми. Снимки того, как моя девочка играла на диване, ярко улыбаяясь.
В эти минуты, я понимал, что не имею права сдаться и остановиться. Не сейчас, когда осознал, что в ответе уже не только за собственную жизнь, но и за жизнь человека, который станет продолжением меня самого.
С такими мыслями, я спускался по широким ступеням центрального парка в Токио, под объективами камер гуляляя с Анной О за ручку. В этот день мы снимали для передачи о нашем пребывании в Японии.
Красивые пейзажи старых высоких дворцов, утопающих в расцветающей сакуре, совершенно не подходили моему паршивому настроению и оскомине, которая проходилась по зубам так, словно стоматолог делал, в сотый раз, чистку мoей эмали доводя до идеала.
Настоящей агонией оказалось смотреть на гнилое лицемерие, и удержаться от того, чтобы не блевануть прямо под ноги девушке. Ведь она опять стала примерной и вежливой Анной О, спрятав свою протухшую душонку, вероятно опасаясь того, что кто-то рассмотрит какая она на самом деле.
– Повернитесь и обнимитесь покрепче!
– скомандовал стройный оператор японец, который руководил процессом сьемки слишком тщательнo, что не могло не радовать мою спутницу.
Национальный японский костюм жутко неудобно сковывал движения, а учитывая мой рост, подъюбники прямо-таки врезались в портки, которые больше походили на джуты облепившие ноги.
Нет, это красивая одежда, и я бы, наверное, ощутил эстетическое удовольствие, надев её, но не в такой ситуации, когда около трёхсот человек по периметру площади, щелкали фотоаппаратами и выкрикивали наши имена.
Привычный к такому, раньше я не обращал внимания на это, но напряжение внутри достигло пиковой точки. Я слишком волновался из-за того, что происходило дома, и совершенно не мог проявлять профессионализм в такой ситуации. И больше всего боялся за малышку Сан Ми...
– Да! Аригато!*(Спасибо!(яп.)) - бросил с улыбкой оператор, когда я обнял Анну и мы оба поприветствовали толпу.
– Нам нужно ехать! До концерта осталось четыре часа, Сай, – Чхвэ Ён скривился и, махнув съёмочной группе, протянул мою куртку.
– Не надо быть вежливым, Ён! Такому дерьму как ты, это не к лицу!
– ехидно ответив, вырвал парку из его рук и с остервенением надел на ходу, кланяясь в окружении охраны собравшимся зрителям.
Анна О шла позади. Вернее, еле перебирала ногами, в традиционных японских гэтах *(деревянные сандалии), которые норовили слететь с её ног в любой момент.
– Сай! Я не мoгу больше... – девушка заныла и остановилась, а я сцепил челюсть и присел спиной к ней на одно колено, пытаясь совладать с дрожью отвращения во всём теле.
– Залазь, давай,и быстрее! У нас нет времени!
– шикнув, заметил, как она вызывающе на меня посмотрела.
– Будда, дай мне сил, не прибить её на месте!
– прошептал, пoчувствовав, как на мои плечи навалилось тело.
– Ты стал такой заботливый, Сай! Это удивительно, как на тебя прекрасно подействовало внушение папы, – Анна зашептала мне на ухо, пока толпа просто разрывалась от визга, завидев эту картину.
– Помолчи!
– Опять грубишь?
– Ты решила вынести мне мозги до свадьбы? – шикнул и запихнул её в трейлер, от греха подальше сев впереди на место Чхвэ Ёна.
Пусть эта кодла едет рядом, а я полюбуюсь, как они шикарно смотрятся на одном сидении.
– Трогай, Ук!
– кисло произнес, как только Ён усадил свой зад рядом с Анной О.
Только выйдя на сцену, я смог отдать все эти эмоции и забыть хоть на несколько часов обо всём. Потому что огромный стадион "TOKYO Dome" был забит до отказа. В этот вечер в нем собралось пятьдесят пять тысяч человек - мой личный рекорд за всю сольную карьеру айдола. Именно поэтому я отдавался делу полностью. Потому что порой не слышал собственного голоса, когда все эти люди сами начинали петь слова моих песен.