Чтение онлайн

– Было бы хорошо,- сказал Чёрный Рыцарь,- если бы кто-нибудь из нас ухитрился проникнуть в замок,чтобы разузнать,как там обстоят дела.Они просят прислать священника для принятия исповеди; по-моему, наш святой отшельник мог бы исполнить эту благочестивую обязанность; заодно он доставил бы нам нужные сведения.

– А, чёрт бы тебя побрал с твоими советами!- воскликнул святой пустынник.
– Я же тебе говорил, сэр Лентяй, что когда я сбрасываю рясу, вместе с ней снимаю и мой духовный сан, так что вся моя святость и даже латынь пропадают. В зелёном кафтане я скорее способен подстрелить двадцать оленей, чем исповедать одного христианина.

– Боюсь, - сказал Чёрный Рыцарь, - что здесь никого не найдётся, кто бы годился на роль отца-исповедника.

Все переглядывались между собой и молчали.

– Ну, я вижу,- сказал Вамба после короткой паузы, - что дураку на роду написано оставаться в дураках и совать шею в такое ярмо, от которого умные люди шарахаются. Да будет вам известно, дорогие братья и земляки, что до шутовского колпака я носил рясу и до тех пор готовился в монахи, пока не началось у меня воспаление мозгов и осталось у меня ума не больше чем на дурака. Вот я и думаю, что с помощью той святости, благочестия и латинской учёности, которые зашиты в капюшоне доброго отшельника, я сумею доставить как мирское, так и духовное утешение нашему хозяину, благородному Седрику, а также и его товарищам по несчастью.

– Как ты думаешь, годится он на это?- спросил у Гурта Чёрный Рыцарь.

– Уж право не знаю,- отвечал Гурт.- Если окажется негодным, то это будет первый случай, когда его ум не подоспеет на выручку его глупости.

– Так надевай рясу, добрый человек,- сказал Чёрный Рыцарь,- и пускай твой хозяин через тебя пришлёт нам весть о том, как обстоят дела у них в замке. Там, должно быть, мало народу, так что внезапное и смелое нападение может увенчаться полным успехом. Однако время не терпит, иди скорее.

– А мы между тем,- сказал Локсли,- так обложим все стены кругом, что ни одна муха оттуда не вылетит без нашего ведома.Ты скажи этим злодеям,друг мой,- продолжал он, обращаясь к Вамбе,- что за всякое насилие, учинённое над пленниками, мы с них самих взыщем вдесятеро.

– Мир вам!
– сказал Вамба, успевший напялить на себя полное монашеское облачение.

Произнося эти слова, он принял степенную и торжественную осанку и чинной поступью отправился выполнять свою миссию.

Когда шут, облачённый в рясу отшельника и препоясанный узловатою верёвкою, появился перед воротами замка Реджинальда Фрон де Бефа, привратник спросил, как его зовут и зачем он пришёл.

– Pax vobiscum!- отвечал шут.
– Я смиренный монах францисканского ордена, пришёл преподать утешение несчастным узникам, находящимся в стенах этого замка.

– Храбрый же ты монах,- сказал привратник,- коли отважился прийти сюда; здесь,за исключением нашего пьяного капеллана,уже двадцать лет не кукарекали такие петухи, как ты.

– Уж, пожалуйста, сделай милость,- сказал мнимый монах,- доложи обо мне хозяину замка. Поверь,что он меня примет охотно. А петух так громко закукарекает, что по всему замку будет слышно.

– Вот за это спасибо!
– сказал привратник.
– Но если мне достанется за то, что я покинул сторожку ради твоего поручения, я посмотрю, выдержит ли серая одежда монаха стрелу дикого гуся.

С этими словами привратник вышел из башенки и отправился в большой зал замка с небывалым известием, что у ворот стоит святой монах и просит позволения немедленно войти. К немалому его удивлению, хозяин приказал тотчас впустить святого человека, и привратник, поставив часовых охранять ворота, без дальнейших рассуждении отправился исполнять порученное приказание.

Всей храбрости и находчивости Вамбы едва хватило на то, чтобы не растеряться в присутствии такого человека, каким был страшный Фрон де Беф. Бедный шут произнёс своё «pax vobiscum»,на которое сильно полагался в исполнении своей роли, таким дрожащим и слабым голосом, каким ещё никогда не возглашали этого приветствия. Но Фрон де Беф привык, чтобы люди всякого сословия трепетали перед ним, так что робость мнимого монаха не возбудила в нём никаких подозрений.

– Кто ты, монах, и откуда?
– спросил он.

– Pax vobiscum!- повторил шут.- Я бедный служитель святого Франциска, шёл через эти леса и попал в руки разбойников, как сказано в писании - некий путник попал к разбойникам, которые послали меня в этот замок исполнить священную обязанность при двух особах, осуждённых вашим досточтимым правосудием на смерть.

– Так, так, - молвил Фрон де Беф.
– А не можешь ли ты мне сказать, святой отец, много ли там этих бандитов?

– Доблестный господин,- отвечал Вамба,- nomen illis legio- имя им легион.

– Ты мне просто скажи,сколько их, монах, не то ни твоя ряса, ни верёвка не защитят тебя.

– Увы, - сказал мнимый монах,- сердце мое он исторг, что значит- я чуть не умер со страху! Но сдаётся мне, что всех- и йоменов и простолюдинов - там наберётся по крайней мере пятьсот человек.

– Как!
– воскликнул храмовник, в эту минуту вошедший в зал.
– Так много слетелось этих ос? Значит, пора передавить их зловредный рой.

Он отвёл хозяина в сторону и спросил его:

– Знаешь ты этого монаха?

– Нет,- отвечал Фрон де Беф,- он не здешний, из дальнего монастыря, и я его не знаю.

– В таком случае не передавай ему на словах того, что ты хотел поручить, - сказал храмовник.- Пускай он отнесёт письмо от имени де Браси с приказанием его вольной дружине поспешить сюда. А тем временем, чтобы этот монах не догадался, в чём дело, дозволь ему выполнить свою задачу и приготовить саксонских свиней к бойне.

– Хорошо, пусть так и будет,- отвечал Фрон де Беф и велел одному из слуг проводить Вамбу в ту комнату, где содержались Седрик и Ательстан.

Между тем нетерпение Седрика всё росло и росло. Он расхаживал из конца в конец по залу с видом человека,который бросается в атаку или берёт приступом крепость.Он то издавал какие-то восклицания, то взывал к Ательстану, который со стоическим хладнокровием ожидал исхода приключения,преспокойно переваривая весьма сытный обед. По-видимому, вопрос, долго ли продлится их тюремное заключение, мало его тревожил: он твёрдо уповал, что, подобно всякому земному злу, когда-нибудь и это кончится.